Онлайн книга «Искатель, 2008 № 12»
|
Лида кивнула. — Как же вы объясняете, что с вами происходит? Это только дома случается? На работе — нет? — На работе — нет, — повторила Лида. Если не обращать внимания на мелочи. А по большому счету... — Нет, — повторила она. — И здесь нет, мы сидим, разговариваем, разве происходит что-то такое, чего нельзя объяснить? Песков посмотрел Лиде в глаза. «Да», — хотел сказать он. Происходит, но совсем не такое, что имело бы смысл объяснять. — Нет, — улыбнулся он. — Здесь — нет. Но у меня есть диск с опознанием голоса. Ваш рассказ о туфлях, пироге... и что-то еще вы не рассказали. Не буду настаивать. Сойдемся на том, что в присутствии Сергея Викторовича происходят странные события. С этим вы согласны? Лида промолчала. — Расскажите мне еще о дедушке, — попросил Песков. — Какой он был раньше? Каково вам с ним сейчас? Я не прошу... ничего лишнего... только то, что сами захотите рассказать. Хотите еще вина, Лида? Или кофе? Или, может, круасаны, они здесь очень вкусные, я закажу еще парочку, да? — Закажите, — согласилась Лида. Она не знала почему, но ей вдруг вспомнилось. Эпизоды, будто уже стершиеся из памяти. Ей казалось, что она забыла, и вдруг открылась дверь в пыльную кладовку, где никто много лет не бывал, вещи были навалены друг на друга и возникали в поле зрения без всякой системы, по собственному желанию. Все было так хорошо — и в ее жизни, и вообще... до того дня. Но о том дне она рассказывать не станет. Потому что... Нет. * * * Лида помнила, как сидела у деда на коленях, он кормил ее из ложечки, это была... каша какая-то? суп?.. Неважно, он что-то рассказывал, она смеялась, и еда (суп? каша?) проливалась ей на платье, дед сокрушался — передник забыли, ах, — а ей было смешно, и с едой ничего не получалось: как можно есть, когда полный рот смеха? А ведь на самом-то деле, если вспомнить себя уже в более сознательном возрасте, ничего смешного дед никогда не рассказывал. Не то чтобы он был угрюмым человеком (хотя многие его таким считали), но о юморе у него было специфическое представление, перпендикулярное какое-то. Рассказанные им истории и то, что он называл анекдотами, имели признаки юмористических — неожиданный финал, например, или парадоксальность, — но тем не менее смешными могли показаться лишь очень ограниченному кругу людей. Наверно, и такие существовали в природе, но среди Лидиных знакомых они не водились, а своих дед в дом не приводил. Не приглашал никого даже на день рождения: справляли всегда вчетвером, если вообще справляли, дни рождения дед не любил и делал вид, что возраста своего не помнит. Ему напомнили, конечно, когда отправляли на пенсию. С тех пор он все время проводил в своей комнате или на даче, а после смерти Лидиных родителей жить на два дома стало обременительно, и они с дедом переехали на дачу окончательно, тем более что от Косенкова до Лидиной фирмы было даже ближе, чем от городской квартиры, расположенной в престижном когда-то, но сейчас уже далеко не богатом районе. В космологии, которой занимался дед, Лида ничего не понимала, но слышала, что деда считали автором новой теории тяготения, в которой сила тяжести зависела от расстояния между притягивающими телами каким-то странным образом, не таким, как учили в школе. Как-то Лида попыталась прочитать одну из его статей, картинка висела над столом, покачиваясь от легкого ветерка из раскрытого настежь окна: формулы, формулы... Из текста Лида запомнила только фразу: «Закон гравитации — такой же живой, как прочие основные физические законы: сохранения энергии, например. Он также подчиняется критериям выживаемости и изменчивости, так же, как остальные законы, участвует в естественном отборе, и его простая квадратичная форма, наблюдаемая нами, является такой же мимикрией, как способность ящерицы иметь тот же цвет, что и камень, на котором она проводит большую часть своей жизни». |