Книга Искатель, 2008 № 09, страница 69 – Журнал «Искатель», Анатолий Радов, Дмитрий Щеглов

Липкий пот неожиданно разлился у Федора по спине. Ия правду сказала. Старик собрался убрать его после дела. Остается одно — или выйти из дела, или переиграть Купца.

— Ах, Виктория, где ты? — заполошно подумал Федор и послал сообщение: «С ума схожу. Отзовись, любимая».

Закрыв дверь квартиры, Федор вышел на улицу. Если бы он хоть раз оглянулся назад, то увидел бы, что его до самого метро преследовала легковая машина, затем водитель вышел и спустился вместе с Федором в подземку.

Светское событие в конце лета — открытие антикварного салона и художественная выставка. Неплохой винегрет для тех, кто не все деньги растратил на Лазурном берегу и на Мальдивских островах. Прикупить можно холст на стену. И покичиться перед соседями. Правила хорошего тона среди нуворишей ныне предполагают, что светский, приличный человек может говорить только про «мани». И петь только про «мани-мани». Все остальное признается за дурной вкус. Старые божки посажены в горшки и выброшены на свалку. Слово «гуманизм», произнесенное невзначай за обильным столом, вызывает ироническую улыбку или циничную насмешку. На уровне подсознания новые хозяева жизни чувствуют, что хотя в кармане у них и звенит, но в душе пустота. Чем ее заполнить? Хоть чем. А лучше всего тем, чем можно нос соседу утереть, правильно вложить «бабки» и еще создать себе славу мецената, коллекционера, особи человеческой, приобщенной к высокому и вечному.

Волчий аппетит заглотнуть побольше и блеснуть поярче тянет нуворишей на разные выставки. Истинных ценителей, размазывающих слезы и сопли восхищения, среди них практически нет. Но есть другое, то, чего лет двадцать назад и в помине не было. Хвост. Ныне всякая вошь, нацепившая дорогую брошь, почитает его иметь. Хвост-секьюрити. И чем больше у тебя хвост, тем ты успешнее в этой жизни.

Купец видел, как из «Майбаха», припарковавшегося перед выставочным домом вышла почтенная дама лет сорока пяти, килограммов ста двадцати. Властным жестом она приказала двухметровому охраннику соблюдать дистанцию.

— А вот и наша птичка! — сказал Купец.

— Птичка-невеличка! — довольно улыбнулась Ия. — Как с ней справится наш Федя?! Не надорвался бы, случаем!

Дед недовольно покосился на ту, которая считалась его внучкой.

— Ему не на руках ее носить! Ты лучше скажи, до чего вы договорились?

— Я его ненавижу!

— Ох, и темнила ты! Не хочешь, не говори! Твое дело. Я думаю, тебе пора. Пойди, походи за своим голубочком, потом расскажешь, как он работает. Охрану клиентки видишь?

— Этого верзилу? Вижу!

— Вот и пропусти их всех вперед.

Ия выпорхнула из машины, а Купец остался. Он закрыл глаза.

А выставка шла своим чередом. Народ ходил по залам, выходил, жевал бутерброды на ходу. Двухметровый охранник из «Мазаратти», шедший за габаритной мадам, вдруг увидел знакомого, непроизвольно остановился и воскликнул:

— Васька! Генерал... ты?

— Я, Никита! Я! Давно не виделись, что ли? Чего шумишь, народ пугаешь. Вороны вон от твоего крика повзлетали.

Амбал Никита дорисовал на лице маску неописуемой радости мазками неподдельного удивления и перешел на спокойный тон:

— Ты вчера ничего не говорил, что по выставкам шатаешься. Думаешь, сельпо-матушка, культурным станешь? Ха-ха! И не мечтай. Кому расскажу, что Ваську Генерала на выставке встретил, ржать будут. Кой черт тебя сюда занес? К зачету бы лучше готовился.