Книга Искатель, 2008 № 09, страница 5 – Журнал «Искатель», Анатолий Радов, Дмитрий Щеглов

— А какой должна быть красивая женщина? — спросила она Красавчика.

Он посмотрел на нее ласковыми глазами.

— На вас похожая. Гордая. Белая. Строго одетая. Ничего лишнего. Не люблю я, когда девчонки на себя цацек понавешают и думают, что они пуп земли. У красивой женщины, как у вас, должен быть широкий таз и красивые ноги. Я, пока сидел, рассмотрел, они у вас красивые. И еще мне у вас походка нравится, она, знаете, величественная. Вы как гусыня вышагиваете. Как лебедь, еще говорят, но я лебедей вживую не видел. Это что насчет тела касается, тут вы любой соплюшке сто очков форы дадите. А насчет вашего воспитания, или., как это правильно выразиться, ваших манер, — вы аристократка. Я произнес слово «нувориш» и ударение неправильно поставил, а вы удивленно так на меня глянули и промолчали. Знаете, я очень рад, что с вами познакомился в первый же день. Я всегда мечтал встретить женщину, на вас похожую. Можно я все откровенно скажу?

Виктория напряглась, хотя и не подала вида. Что ей сейчас расскажет этот молодой человек, который умудрился не представиться. Она не знала его имени и все же продолжала разговаривать:

— Вы мне сделаете одолжение, я и так польщена славословиями в свой адрес.

«Белорыбица сама плыла в сеть», — подумал Федор.

— Я хочу поухаживать за вами, — сказал Красавчик, — еще когда мы сидели в кафе, я подумал, вот бы ее пригласить в ресторан. А то не знаешь, что и заказывать и куда садиться. Вы не подумайте, у меня на пару посещений денег хватит. Правда, я не знал, что здесь все так дорого. А то бы не приехал.

— Тогда бы мы не встретились! — сказала Виктория. — И вы бы сейчас другой в другом месте то же самое рассказывали.

— Никому я еще не открывался, — сказал Красавчик, — а почему сейчас вам все без страха рассказываю, даже сам не пойму. Может, море на человека так действует — нет, это не море, это вы мне как женщина нравитесь.

— А это как? — спросила Виктория, поощряя его улыбкой.

Неожиданно Красавчик смутился. И так это у него натурально получилось, что собеседнице стало неудобно. Он потупил глаза.

— Скажу, как хотите. Может, вы после этого со мной разговаривать не пожелаете, но я скажу. Чего уж теперь... Мы когда из кафе выходили, вы шли впереди, а я вам в спину смотрел. Я увидел на вас трусики, широкие, не такие, как эти полоски, что на пляж одевают. Не поймешь, зачем они и нужны. У вас они рельефно так выделялись. Вот, хотите, я стану на край, — Красавчик показал на парапет, — а вы меня с этой высоты столкните вниз. Но я, простите меня, в это время так захотел вас... повернуть к себе лицом. Мне показалось, что я вас в одних белых трусиках несу на руках по длинной, длинной лестнице. А вы меня обнимаете за шею. А потом ступени кончились, и мы пошли рядом. А я вас все равно сейчас вижу и чувствую, как будто вы без юбки и кофточки. И ничего с собой поделать не могу.

Красавчик подумал, что если и дальше она будет слушать его порнографический бред, то напрасно — он уже иссяк. Он на словах сделал все возможное. Рассказал, какая она красивая, даже напустил немного эротического тумана. Сначала он представил ее недоступной, затем на словах раздел, взял на руки и понес. Куда, спрашивается, понес? Не до горизонта же?

И после всех этих словесных упражнений она стоит рядом с ним бесчувственным бревном. Если бы Федор не имел опыта общения с женщинами, то мог бы заподозрить, что безразличен ей, но он отлично видел, каким загорающимся огнем охвачено тело этой действительно красивой женщины. Она, похоже, готова была его слушать до бесконечности, позволяя в мечтах касаться даже интимных предметов туалета. А в реальности была пока недоступна и холодна.