Онлайн книга «Искатель, 2008 № 09»
|
Ненасытными были оба. Федор думал, что и сейчас она встретит его подобным образом. Ритуал отработан. Он или она прямо с порога начинали раздевать друг друга. Но Виктория задумчиво курила. Федор догадался, что эта недоверчивая, эта мнительная женщина проверила его карманы, заглянула под кровать, в чемодан, во все углы и что-то нашла. Что ее может беспокоить? Раскладывая на кухне продукты, Федор вспомнил. Он еще в первый день встречи с нею подумал, что надо бы выбросить билет, он ведь ей сказал, что приехал только вчера. Билет увидала и подумала, что он сюда баб косяками таскал. Или за ресторан надулась? Догадалась! Правильно говорят, ни на минуту женщин нельзя одних оставлять. Федор сделал вид, что не замечает скверного настроения гостьи, и стал выставлять на стол тарелки и фужеры. — Ты мне поможешь? — Помогу! — ответила Виктория. Она в корне поменяла свои планы. Никакого предложения, как задумывалось ранее, а всего лишь у них будет прощальная, незабываемая ночь. Когда общими усилиями стол был накрыт и рюмки с коньяком должны были созвониться, Федор задержал ее руку. — Подожди! Он сходил в прихожую, достал из чемодана книгу Блока и положил ее на стол. — Уверяю, Викуша, ты никогда не угадаешь, за кого я предложу поднять эту божественную влагу в хрустальном бокале. Пусть теснит мое сердце грусть, но в стесненном сердце замирает радость. Я хочу выпить бокал этого жидкого огня за ту, которая была для меня несбыточной мечтой, а стала светлой и прекрасной явью. Любовь моя! Кипит моя душа, и кровь кипит. Ты, Вика, стала для меня и солнце жгучее, и уголь-антрацит. Я пью за вас двоих божественный напиток, два золотых бруска я переплавил в новый слиток. За тебя, Викуша. Федор торжественно раскрыл книгу и положил перед Викторией фотографию девицы, в которой с большой натяжкой можно было увидеть ночную гостью. — Это она? — спросила Виктория. — Она! Женщины есть женщины. Пока своего не получат, не успокоятся. Виктория пригубила бокал с коньяком и стала перелистывать книгу стихов Блока. Якобы невзначай, она наткнулась на железнодорожный билет и стала его между делом изучать. Затем быстро спросила: — Федя, помнишь, ты мне говорил, что ты в тот же день приехал, что и я, а билет за прошлый месяц. Значит, ты мне солгал? Федор возвел руки к небу. — Я так и знал, что у тебя только одно на уме! Ты уже столько раз пытала меня на эту тему... Да, я приехал раньше, но уверяю тебя, ни одна женщина, кроме старушки хозяйки, не переступала порог этой квартиры. Тебе не к кому меня ревновать. Я расскажу сейчас, а ты мне не поверишь. И вообще, почему я должен перед тобой оправдываться? Федор сделал вид, что хочет обидеться. Виктория его остановила: — Если сможешь правдоподобно оправдаться, то, уверяю тебя, не пожалеешь. Чего скрывать, за недельные труды, за то, что он доказывал ей, что она единственный свет в его окошке, Федор ожидал тяжеловесного презента. — Хорошо, я покажу, чем занимался весь этот месяц, только ты отвернись. Виктория отвернулась. А Федор вышел в холл, сбросил с себя дешевый китайский хлопок и облачился в персиковый костюм, в белые туфли из мягкой кожи, в сорочку с пышным жабо, на голове появилась белая шляпа, а в руках гнутая трость. Концом трости он осторожно постучал в полуоткрытую дверь, ведущую в единственную комнату, и нарисовался на ее пороге. |