Книга Искатель, 2008 № 11, страница 66 – Журнал «Искатель», Андрей Гальцев, Максим Чупров, и др.

Едва завидев старика, я понял, что он слеп. Во-первых, на нем были темные очки, хотя солнце было сокрыто густыми облаками, а во-вторых, он совершенно не обратил внимания на теннисный мяч, выскользнувший из неловких рук одного из мальчишек и закатившийся под скамейку. Он «смотрел» прямо перед собой и бросал голубям хлебные крошки, которые выуживал из целлофанового пакета.

Я подошел к скамейке и аккуратно опустился на краешек в странной надежде, что он не почувствует моего появления. Но он почувствовал.

— Здравствуйте, — сказал старик. — Чудесный сегодня денек, не правда ли?

— Пожалуй, — согласился я.

— Что еще нужно старику? Свежий воздух, уютная скамейка и милые воркующие собеседники.

— Ага.

— Вам тоже не хватает свежего воздуха?

— Да, у нас в университете такие душные аудитории.

— Студент?

— Студент.

Старик высыпал на землю оставшиеся хлебные крошки, скомкал пакет и засунул в карман пиджака. Голуби накинулись на крошки, словно голодные стервятники. Говоря со мной, старик не поворачивал головы. Я понимал: он слепой, ему незачем поворачивать голову, но от этого мне становилось как-то не по себе. Словно я беседовал с роботом.

— На кого учитесь?

— Я математик, — гордо заявил я. — Это мое призвание.

— Похвально, похвально... Моя молодость, к сожалению, далеко позади.

Я ничего не ответил. Старик поправил темные очки. Откинулся на спинку скамейки.

Какое-то время мы молчали. Когда мальчишки убрались с аллеи, старик пододвинулся ко мне поближе и прошептал чуть ли не на ухо:

— А ты из прозорливых?

— Что? — изумился я, хотя прекрасно понял, что он имел в виду.

— Ты ведь прозорливый, не так ли? Я чувствую это.

— О чем вы говорите?

— Не делай вид, что не знаешь. Ну и как они тебе? Я их уже лет десять не видел. С тех пор, как ослеп.

— Кто «они»?

— Сияния, бестолочь ты этакая.

— Сияния?

— Ауры, ореолы, свечения, нимбы, называй как хочешь.

Притворяться больше не было смысла. Старик знал мой секрет. От этого он сразу стал мне неприятен. Я мог запросто встать со скамейки и уйти из парка, подальше от этого безумца, забыть о нем и убедить себя, что это был всего лишь дурной сон. Но я не сделал этого. В душе я надеялся, что этот слепец кое-что расскажет мне об аурах, кое-что, что поможет мне жить с ними дальше.

— Они красивые, — сказал я.

— Точно, — улыбнулся старик. — Ты когда-нибудь видел северное сияние?

— Нет.

— Зря. По красоте человеческие ауры сравнимы разве что с северным сиянием.

Старик умолк. Вопрос вертелся у меня на языке, но я не решался его задать. Мне казалось, что малейшим проявлением интереса к аурам я выставлю себя слабаком в его глазах. Собравшись с духом, я спросил:

— Что еще вы знаете об аурах?

— Да много чего, — ответил старик, — но это не важно.

— Что же тогда важно? — искренне удивился я.

Старик ухмыльнулся. Это была горькая ухмылка. Впервые за время разговора он повернул ко мне голову. Его губы дрожали.

— Ты видел у кого-нибудь черную ауру?

Я поежился. Одно упоминание о черных аурах, которых я, к счастью, ни разу не видел, вызвало во мне страх. Черные ауры ассоциировались у меня с проклятием.

— Я всю жизнь потратил на поиск черной ауры, — продолжал старик. — Они бывают у одного человека из миллиарда. Или из двух. Я исколесил полмира. Я искал везде: на вокзалах, на площадях, в гостиницах, в парках, в аэропортах, в метро, в магазинах, в борделях, в школах, в роддомах, в университетах, даже в Белом Доме побывал. И ничего. Безрезультатно. Даже ни одного человека с черными вкраплениями. Черные ауры такая же редкость, как способность перемножать в уме десятизначные числа. Но они все-таки существуют. У Гитлера была черная аура.