Книга Черные перья, страница 35 – Ребекка Нетли

Солнечные лучи падают на выцветшие половики. Издалека доносится шум ветра и пение птиц. Айрис приподнимает белую скатерть, покрывающую стол, за которым проходил сеанс, и проводит пальцем там, где сидела Энни. Внезапно приходит отчетливое воспоминание: окаменевшая, бледная Энни, руки лежат на столе, а в глазах ужас.

На лестнице Айрис сворачивает к Энни и стучит. Тишина, однако Айрис уже чувствует, что там никого нет. Она открывает дверь, заходит. Все прибрано, на столе раскрытая книга и стакан. Пыль протерта, пахнет мылом и дымом.

Айрис ходит по комнате, но, не найдя ответов на свои вопросы, выходит и спускается по лестнице. Все начинается по пути к голубой комнате: шар вдруг становится горячим, а воздух дрожит. В ушах у Айрис звенит, и она понимает, что шар не желает возвращаться в шкатулку.

В голубой комнате ледяной холод. Айрис неуверенно поворачивает ключ, открывает крышку шкатулки и осторожно кладет шар в обтянутое бархатом углубление, при этом ее не оставляет ощущение, будто что-то произошло.

Айрис хочет закрыть крышку, и тут, чего не бывало никогда, протягивает руку и прикасается пальцем к стеклу. Дверь захлопывается с такой силой, что дребезжат карнизы. Оконные стекла темнеют, и за спиной кто-то, странно пришепетывая, говорит:

— Будь осторожна, Айрис.

Небо обложено тучами, но я тем не менее оставляю гнетуще мрачный дом с намерением найти облегчение среди погнутых ветром деревьев. Потеплело, подлесок и кусты блестят от растаявшего снега, в воздухе пахнет влажным папоротником. Наползающий с холмов туман окутывает пустошь серой пеленой.

Проходя мимо северного крыла, я понимаю: его перестали использовать не из-за самого пожара и вызванных им повреждений, а именно из-за того, что здесь погибла мать Айрис и Эдварда.

Начинается дождь, я разворачиваюсь и быстро иду обратно.

Дойдя до центральной части дома, я поднимаю голову, поскольку мое внимание опять привлекло окно Эви – там кто-то есть. Но кто, если дверь, как правило, заперта? Или горничные все еще убирают комнату?

В холле я снимаю ботинки и бегу по лестнице в надежде застать пришельца, однако дверь не открывается. Я еще раз дергаю ручку – тщетно – и вспоминаю, что в комнату можно попасть и через спальню Эдварда. Пройдя из своей комнаты через гардеробную Эдварда в его спальню, я подхожу к двери в комнату Эви. Она открыта.

Осторожно вхожу. Никого. Шторы плотно задернуты. Я раздвигаю их, и комнату заливает свет. Столы, комоды покрыты слоем пыли. Значит, сюда приходили явно не убираться. Эдвард еще не вернулся, это не он. Айрис? Но ей сегодня неможется.

Я осматриваю комнату в надежде найти хотя бы намек на характер Эви, ее сущность, но не вижу ничего. А чего я ждала, беспорядка? Что в порыве ярости она разбросала все по полу? Нет, вещи спокойно лежат на своих местах. Я выдвигаю ящики трюмо – позвякивают заколки для волос, помады, лосьоны, какие-то флакончики.

Эдвард любил ее. Я не люблю Эдварда, но чувства мои сложны. Я сажусь на стул перед зеркалом, где наверняка часто сидела Эви. В отражении вижу супружескую кровать, где они спали, где она родила Джейкоба и где… умерла от скарлатины? Я благодарна Эдварду за то, что он к моему приезду приобрел новую мебель. Это он распорядился запереть комнату. Чтобы отгородиться от печали и грустных воспоминаний об их браке?