Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 110 – Евгения Райнеш

Гаевский дал отбой. Я замер с мобильником в руке. БабАня! Только сейчас дошло исконное понимание, насколько она облегчала мою жизнь. Перед моим затуманенным взором развернулся безнадегой огромный плакат «С кем оставить ребенка⁈».

Кое-какие соображения на этот счет секунду спустя пришли в голову. Конечно, моя тщательно утрамбованная порядочность попыталась протестующе шевельнуться: мол, довольно подло пользоваться безответными чувствами девушки, но рациональность тут же послала ее в нокаут:

— Я же мешки ее прошу ворочать. Посидеть пару часов с милым малышом… Она же сама называет Чеба милым… И сегодня — воскресенье, она наверняка не очень занята. Когда-нибудь у нее будут дети. Разве не хорошая разминка перед будущим материнством?

— Лиза, — выдохнул я в мобильник. — Выручай. С меня — ужин в кафе. Когда-нибудь…

Через час я залез в перманентно душный от стояния под солнцем салон Пиканты.

— Не хмурься, — с напускной и чрезмерной жизнерадостностью воскликнул Гаевский. — Нас ждут великие дела.

Удивительно, но сейчас он выглядел свежим как майская роза. Землистые мешки исчезли, на желтоватом лице проступил приятный загар, покрытый еще и румянцем. В глазах управника появился блеск.

«Как у охотника, почуявшего добычу», — подумал я.

— И куда мы на этот раз?

— Конечно, на место основных событий! — все так же весело почти пропел он.

— В «Лимпопо»? — удивился я. — Тут пешком напрямую ближе, чем на авто вкруголя.

— Бери глубже, — рассмеялся управник. — В особняк Оленева.

Вот уж куда мне хотелось направиться в самую последнюю очередь.

— А ближе места не нашлось, чтобы сообщить эти важные новости?

Гаевский покачал головой:

— Сулена сказала, будет нас ждать там.

Он свернул с центрального шоссе на уже знакомый въезд в частный сектор.

— Кто из вас главнее? — проворчал я. — Ты не можешь ей скомандовать встретиться в городе?

— А это — неоднозначно, — искренне сообщил Гаевский. — Я бы вообще не стал так ставить вопрос. Отношения между пристальцами и управниками — тот еще ребус. У них есть свои тайны и способы скрывать их.

Я тут же подумал обо всех — известных и неизвестных мне — тайнах Тави.

— Гай, — наконец-то решился спросить то, что давно собирался. — А эта самая спячка… Что такое?

Управник глянул на меня быстро и искоса, тут же сделал вид, что сосредоточен на дороге. Словно боялся спугнуть мое внезапное доверие. Я впервые назвал его Гаем, на чем он так долго настаивал.

— Как-то ты не очень интересовался жизнью своей летавицы, — хмыкнул он, скрывая удовольствие от моей капитуляции.

— Был очень занят.

А где мне было что-то узнать? В интернете? Я пытался. Поиск «спячки» выдавал, в основном, «какие животные зимой впадают…». От Тави? Это невозможно.

— На самом деле, — Гаевский решил, что хватит меня томить, — это очень странный уход от проблем.

— Как ты мог заметить, я привык к странностям.

— Хорошо, тогда ты сможешь принять тот факт, что летавицы исчезают из нашего мира, рождаясь в обычной семье. Просто воплощаются в человеческих младенцев, девочек, которые ничего знать не знают ни о каких летавицах.

Я кивнул, будто само собой разумеющееся: подумаешь, воплощаются.

— Человечек растет, живет обычной жизнью: первые шаги, садик, ветрянка, букеты в начале сентября… А когда летавице наступает время опять вернуться в свой образ, просто умирает. Такие девочки редко доживают до подросткового возраста.