Книга Мистический капкан на Коша Мару, страница 111 – Евгения Райнеш

Кто-то смыл картины со стен и оставил в пустой комнате ритуальный наряд.

И кто может, не привлекая внимания, заходить в дом, когда ему вздумается?

Конечно, таинственный хозяин Кош Мара. Может, это один из двух сыновей Васильевых, а может, загадочная красавица Кубик. Следы выросших мальчишек терялись где-то в неведомых далях, а девочка… Хотя сейчас она уже женщина… Так вот, эта Кубик, судя по словам Олега Прянишникова, как раз и обитала где-то совсем рядом.

И, кроме того, не укладывалось в голове, зачем мужику заморочиваться свадебным платьем. А женщина…

Чёрт, это всё волновало Клима. Мурашки, пробежавшие по телу, были приятными, возбуждающими. Таинственная незнакомка в душе, рисунки, которые то появляются, то исчезают, а теперь — явный намёк.

Клим тоже был художником в обширном смысле этого слова. И Кубик наверняка знает, что это его взволнует. Выкладывает, как мальчик из сказки, хлебные крошки, чтобы заманить… Куда?

Как бы то ни было Азаров первым поймает её. Поставит капкан. В голову бросился древний охотничий инстинкт. Клим, повинуясь внутреннему порыву, взял в горсть кружево, прижался к нему лицом.

Платье пахло новой материей и свежестью.

— Азаров!

Клим вздрогнул от внезапного крика, бьющего в уши.

— Азаров!

Голос казался знакомым. Спасительный голос, за который всегда можно было ухватиться, чтобы выбраться из любой передряги. Даже из самой инфернальной.

На пороге стояла Эри с огромным, красноречиво звякающим пакетом в руках. Она виновато улыбалась.

— Азаров, я пришла мириться. И у меня для тебя важная новость. Но сначала — мириться.

Подняла пакет повыше, чтобы у Клима уже не оставалось сомнений — в пакете звенели бутылки с пивом. Это была очень серьёзная заявка на примирение — Эри терпеть не могла запах пива, а сейчас она сама принесла его.

Клим обрадовался. Вернее, он не показал этого, но невидимые бабочки в его животе взмыли к поджелудочной, вызвав одновременно приятную щекотку и томное головокружение.

— Угу, — буркнул он, давя бабочек всей силой воли. — Проходи.

Эрика покосилась на аляпистые стены. Со смазанными рисунками они выглядели галактикой, сошедшей с ума и завихрившейся в немыслимый цветовой спектр.

— Здесь прошёл локальный тайфун? Мировой океан прорвался циклоном в отдельно взятом доме? Или ты решил поиграть с огромным водяным пистолетом? Пытался генеральную уборку сделать?

Клим пожал плечами.

— Честно говоря, я не знаю, как это объяснить. Загадка. Но я к этому никакого отношения не имею.

Ему очень хотелось рассказать про платье в пустой комнате, но он удержался. Не стоило её раздражать, хрупкий мир только восстанавливался после ссоры. На мгновение промелькнула мысль: закрыл ли он всё-таки окно? Но тут же исчезла.

Эрика, позвякивая бутылками, прошла на кухню. Смела в валявшийся тут же мусорный пакет бумажки и раздёрганные упаковки со стола и только потом принялась выставлять на него пивные бутылки.

— Холодное, — сказала она. — Я знаю, ты иногда любишь.

Конечно, Эри знала всё, что Клим любил и ненавидел.

— Помнишь, — спросил он, — у меня в детстве был велосипед?

Она обернулась:

— Азаров, у всех в детстве были велосипеды. А у тебя уж столько… Ты постоянно их терял или оставлял, а потом забывал где.

— Я его подписал, — упрямо сказал Клим. — Он был единственный, который я подписал. Под рамой. Клим А.