Книга Вирус Aeon. Нева, страница 428 – Татьяна Кравченко

— Все будет хорошо, — произнесла Нева, и ее голос прозвучал тихо, но с невероятной плотностью. — Мы не сдадимся. Мы выжили в этом аду не для того, чтобы сдаться сейчас. Нет. Ни за что.

Она сжала плечи Лоры чуть сильнее, пытаясь передать ей свою уверенность.

— Мы сильные. Мы...

На последнем слове ее собственный голос внезапно дрогнул, предательски сорвавшись. Этого было достаточно. Резко отпустив Лору, Нева стремительно развернулась и почти выбежала из гостиной, не в силах больше держать удар.

Кайл, стоявший неподвижно все это время, тут же сорвался с места, чтобы последовать за ней. Но Ричард преградил ему путь, положив руку ему на грудь.

— Эй, парень, — тихо сказал старик. — Дай ей время. Она не сломается. Она не из таких.

Но Кайл лишь молча, но твердо отстранил его руку. В его глазах читалось не только беспокойство, но и какое-то новое, глубокое понимание. Он не просто бежал за своим лидером. Он бежал за человеком, чью боль он сейчас почувствовал как свою собственную. И, не оборачиваясь, он бросился за ней в полумрак коридора, оставив за собой гостиную, наполненную гулом чужих страданий и тяжелым запахом потерь.

Дверь в ее комнату была приоткрыта. Из щели доносились приглушенные, сдавленные всхлипы, которые резали слух больнее любого крика. Кайл медленно, почти бесшумно, толкнул дверь.

Она стояла посреди комнаты, спиной к входу. Ее плечи судорожно вздрагивали, а руки, сжатые в кулаки, были прижаты к лицу, словно она пыталась физически удержать внутри всю боль, все отчаяние, все слёзы.

Он вошел и тихо прикрыл дверь. Не говоря ни слова, он подошел, осторожно положил руки на ее плечи и мягко развернул ее к себе. Она не сопротивлялась. Как только она оказалась к нему лицом, вся ее твердость испарилась, и она буквально рухнула ему на грудь, уткнувшись лицом в его плечо. Ее тело сотрясали беззвучные, но от этого еще более горькие рыдания.

Кайл не говорил пустых слов утешения. Он просто крепко обнял ее, одной рукой прижимая к себе, а другой гладя ее по спине, как испуганного ребенка.

— Поплачь, — тихо прошептал он ей в волосы. — Надо. Надо выплакать.

И она плакала. Слезы, которые она так яростно сдерживала перед другими, хлынули рекой. Сквозь прерывистые всхлипы и рыдания прорывались слова, обезображенные болью и чувством вины.

— Кайл... Все... все мои усилия... уничтожены... Их труд... Я как дура... заставила людей таскать, надрываться... эти тела... а они... они просто опять заполонили... опять! И так будет... каждый раз! Мы только уберем... они вернутся... Это... это замкнутый круг! Бесконечный!

Кайл слушал, не перебивая, давая ей выговориться, излить весь яд отчаяния. Когда ее слова смолкли, он тихо усмехнулся. Это была не насмешка, а странный, почти нежный звук, полный какой-то уставшей иронии.

— Ну а чем нам теперь заниматься-то? — спросил он, все так же держа ее. — На работу не надо ходить. Телевизор на диване уже не посмотришь.

Он сделал паузу, давая ей понять абсурдность их старой жизни в контексте нынешней.

— Значит, будем убирать и охотиться. Мы уничтожим эту орду. Чтобы клумбы нам не топтали.

Ее ответ прозвучал глухо, уткнувшись в его куртку:

— Ты видел, сколько их там? Нам... десятилетия понадобятся, чтобы их всех уничтожить... А сколько еще их по домам сидит, запертых... Но... без земли мы не выживем...