Книга Вирус Aeon. Нева, страница 364 – Татьяна Кравченко

Он замолчал на секунду, и в тишине было слышно, как он сглатывает ком в горле.

— Я запомнил этого урода. Даже если он уже ходок... я его узнаю.

Нева стояла неподвижно, слушая. Затем она кинула окурок в пустую ржавую бочку, служившую мусорным ведром. Тлеющий кончик описал в темноте короткую дугу и погас с тихим шипением.

— Хорошо, — коротко сказала она.

И, не прибавив больше ни слова, они вместе повернулись и пошли в освещённый, шумный особняк, оставив за спиной холод, тьму и тяжёлые, но необходимые решения.

На следующее утро небо над Пальмонтом нависло низкой пеленой слякоти и холода. Ноябрьский ветер гнал по пожухлой траве прошлогодние листья и колыхал полынь старого заброшенного кладбища за городом. Здесь, на отшибе, где когда-то хоронили предков, теперь хоронили своих. Никто не ухаживал за этим местом, и природа медленно, но верно отвоевывала его обратно — трава по пояс, кривые деревья с голыми ветвями, напоминающими кости.

Сегодня здесь высилась груда тёмной, отсыревшей земли, а рядом зияла одна общая яма. Не пять отдельных, а одна. Для экономии места, сил и времени. Таковы были новые правила.

На сырую, примятую траву перед ямой были поставлены четыре простые, тёмные металлические урны. Рон. Грег. Дженна. Лилиан. Четыре судьбы, сведённых воедино в безмолвной очереди к вечному покою.

Вокруг собрались почти все жители Пальмонта. Люди стояли, вжав головы в плечи от холода и тяжести момента, кутаясь в куртки. Дыхание вырывалось клубами пара, смешиваясь с промозглой ноябрьской сыростью.

Вперёд вышла Нева. Её голос, когда она заговорила, был твёрдым и чётким.

— Мы не будем говорить о том, какими они были хорошими, — начала она, её взгляд скользнул по урнам. — В нашем мире это само собой разумеется. Плохие не выживают. А тем более — не жертвуют собой за других. Мы скажем о другом. Они были НАШИМИ. Рон был нашей стеной. Грег и Дженна... они были нашей совестью. Напоминанием о том, что мы спасаем не просто тела, мы спасаем людей. Со своей болью, своей любовью, своей историей. А Лилиан... — голос Невы на мгновение дрогнул, — она была доказательством, что даже пришедшие к нам вчера становятся частью нашего дома. И умирают за него, как свои.

Она сделала паузу, давая этим словам повисеть в ледяном воздухе.

— Они заплатили за наше сегодняшнее утро. Самую высокую цену. И наш долг — сделать так, чтобы эта цена не оказалась напрасной. Чтобы наша жизнь, которую они нам подарили, чего-то стоила.

Нева перевела дух, и её голос смягчился, став почти обыденным.

— Кто хочет, можете после пойти в церковь. Помолиться, посидеть в тишине, — тихо произнесла она. — Священника нет. Только стены.

Сказав это, она резко развернулась и отошла в сторону, став под сенью голого, скрюченного дерева. Её дело было сделано.

Вперёд шагнул Дейв. Он снял шапку, помял её в руках.

— Дженна... — его голос дрогнул, пар от дыхания застилал лицо в холодном воздухе. — Она с первого дня твердила, что мы найдём убежище. Настоящее, с высокими стенами и горящим светом в окнах. Каждый вечер изучала карту, водила пальцем по этим размытым дорогам... Говорила, что чувствует — такое место есть.

Он замолчал, глотнув воздух.

— И ведь нашла.Чёрт побери... Она его нашла.

В тишине повисло невысказанное — цену, которую пришлось заплатить за это открытие.