Книга Вирус Aeon. Нева, страница 343 – Татьяна Кравченко

Но Кайл был сильнее и, что важнее, упрямее. Он схватил ее за запястье так крепко, что кости хрустнули.

— Дай посмотрю! — это был уже не вопрос, а приказ, полный отчаянной настойчивости.

— Некогда! Нам надо бежать! — рявкнула она, но он уже опускался на одно колено, не выпуская ее руки.

Его пальцы, дрожащие от спешки, лихорадочно нащупали манжету джинсов и начали закатывать плотную, пропитанную кровью и грязью ткань. В эту секунду Нева затаила дыхание. А вдруг? А если она не почувствовала в пылу боя? Сердце на мгновение замерло, глядя на его склоненную голову.

Он задрал штанину, обнажив голень, покрытую старыми шрамами и свежими ссадинами, и грязный, промокший сапог. Воздух наполнился гулом преследующей орды — этот звук уже не был просто шумом. Теперь в нем можно было различить отдельные компоненты: низкое, протяжное рычание, влажное шлепанье босых ступней по асфальту, оглушительный топот десятков пар ног, сухой, похожий на шелест листвы, скрежет зубов и хруст костей под ногами самой толпы. Это был звук приближающегося конца, нарастающий, как грохот лавины.

И вдруг, поверх этого ада, из какой-то боковой улицы, донесся одинокий, пронзительный, обрывающийся крик. Женский. Полный такого чистого, незамутненного ужаса, что на мгновение он перекрыл собой весь остальной шум. Крик, который вдруг сделал абстрактные «потери» конкретными. Чей-то последний звук.

В этот миг Нева, все еще с закатанной штаниной, подняла голову. Слезы, вырвались наружу, смешиваясь с грязью на ее щеках. Она не всхлипывала — ее просто трясло, а из глаз текли горячие, соленые ручьи. Она смотрела в сторону, откуда донесся крик, потом на Кайла, все еще исследующего ее ногу, потом на надвигающуюся стену смерти.

— Я облажалась, — ее голос прозвучал тихо, но абсолютно четко, словно нож, разрезающий воздух. В нем не было истерики, лишь холодное, горькое осознание. — В этот раз я облажалась, Элиас. Рон… эти люди… Это на мне.

Кайл в эту секунду закончил осмотр. Следов укуса не было.

— Чисто, — выдохнул он с таким глубоким, шипящим облегчением, что его плечи опустились. Он поднялся, увидел ее слезы, но не удивился. — Ничего не облажалась. Выживаем дальше. Бежим.

Он снова схватил ее за руку, уже не так грубо, а скорее поддерживая. Они бросились вперед, но теперь Кайл бежал почти рядом, готовый подхватить ее.

— Что с ногой-то? — крикнул он, прислушиваясь к ее хриплому дыханию.

— Пятку, наверное, пробила! — отозвалась она, перескакивая через разбросанный кирпич и вскрикнув от боли. — Когда долбила их черепа! Черт!

В памяти всплыли те самые моменты: она сидела в грязи, держа за руки Рона и с мстительной яростью, била каблуком по головам, чувствуя, как кость поддается с противным, влажным хрустом. Каждый такой удар, нанесенный со всей силы, был микротравмой, адреналин притупил ощущения и ее тело проигнорировало тогда, но выставило счет теперь. И только теперь, в беге, тело начало сигнализировать о повреждении. Это была не угроза заражения, не медленный конец, а всего лишь боль. С ней можно было жить. С ней можно было сражаться. И в этом мире, перевернутом с ног на голову, это осознание было самым большим облегчением, на которое она могла надеяться.

Кайл и Нева бежали, не чувствуя под собой ног. Глухой гул орды позади то накатывал, грозя поглотить, то слегка отступал, сбитый поворотами узких улочек. Каждый выдох жёг лёгкие, а особняк с его обещанием спасения казался вечно удаляющейся миражной целью. Внезапно рация на ее поясе, которую она в суматохе даже не ощущала, вдруг отчаянно зашипела, и сквозь помехи пробился знакомый хриплый голос: