Книга Вирус Aeon. Нева, страница 322 – Татьяна Кравченко

Дейв стоял у окна, вглядываясь в город. Его спина была напряжена, а плечи — тяжелыми. Он обернулся на скрип двери, и в его усталых глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее изумление.

— Мы два года скитаемся, — тихо начал он, снова глядя в окно. — Видели всякое. Но такое... такое место вижу впервые. Как будто вас эпидемия и не коснулась. Как в старых, добрых снах.

Нева, тем временем, жестом указала на кровать.

— Садись.

Она сама опустилась на стул напротив, ее движения были резкими. Шарлот молча приготовила тонометр.

— К сожалению, не обошла, — парировала Нева, ее голос был ровным, без колебаний. — Просто научились бороться. И выживать. Какие жалобы, Дейв?

Он медленно подошел и сел на край кровати, покорно протянувая руку Шарлот для измерения давления.

— Да вроде... никаких, — он замолчал, глядя в пол, потом поднял на Неву умоляющий взгляд. — А можно спросить... Грег? Дженна?...

Нева не отвела взгляда. Она смотрела ему прямо в глаза, и ее слова прозвучали четко и неотвратимо, как приговор.

— Грег еще держится. Но уже почти не реагирует. Дженна, к сожалению... — она сделала короткую паузу, — Соболезную.

Дейв замер, не двигаясь, пока Шарлот заканчивала измерение. Казалось, он даже не дышит. Нева, не отрывая от него изучающего взгляда, продолжила:

— Значит, так, Дейв. Я прекрасно понимаю, что значит терять близких. Сейчас это стало... обыденностью. Как в магазин сходить.

В ее голосе прозвучала горькая, испепеляющая ирония.

— Но давай сосредоточимся на будущем. И на тех, кто еще жив. Открой рот. Скажи «а-а».

Он механически повиновался, и Нева быстрым движением, с помощью шпателя и фонарика, осмотрела его горло.

— У нас тут есть крематорий, — сказала она, откладывая инструменты. — Вы сможете похоронить их. На нашем кладбище. По-человечески.

Шарлот, наклоняясь, чтобы убрать тонометр, прошептала Неве на ухо, стараясь, чтобы Дейв не услышал:

— Крематорий? Но ты же всегда говорила — дым увидят чужие...

Нева, накладывая повязку на небольшую царапину на его руке, которую он, видимо, получил еще в дороге, ответила тем же ровным, не терпящим возражений тоном, не понижая голоса:

— Какое значение теперь имеет дым, когда вертолёт своим ревом уже огласил всё на многие мили вокруг?

Услышав это слово, Дейв встрепенулся. Его апатичный взгляд внезапно наполнился живым интересом.

— Вертолет? Вы... вы знаете что-нибудь про вертолет?

Нева встала, отряхнула руки и посмотрела на него сверху вниз.

— Мы много чего знаем, Дейв.

В ее ответе не было ни дружелюбия, ни враждебности — лишь констатация факта.

— Ты здоров. Сейчас одевайся. Я жду тебя на улице, у входа. Не задерживай.

Она развернулась и вышла из палаты, оставив Дейва наедине с горечью потерь, крохой надежды, связанной с вертолетом, и холодной, безжалостной практичностью этой женщины, которая, казалось, держала в своих руках не только его судьбу, но и судьбу всего этого удивительного, невозможного городка.

Дверь закрылась за спиной Невы с тихим щелчком. Дейв еще несколько секунд сидел на кровати, ощущая на себе призрачное давление ее присутствия. Слова «Грег еще держится» и «Дженна… соболезную» висели в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Он медленно подошел к своему свертку с чистой, но чужой одеждой. Одевался он механически, пальцы плохо слушались, застегивая пуговицы на рубашке.