Книга Вирус Aeon. Нева, страница 305 – Татьяна Кравченко

— Я не справляюсь, Ник, — прошептала она, захлебываясь. — Видел бы ты... Аппендицит, отравление... Я как белка в колесе. Бегу, бегу, а конца не видно.

Она утерла лицо рукавом куртки, но слезы текли снова.

— Все на меня смотрят.Ждут приказа. Ждут, что я скажу, как жить. Как лечиться. Где дежурить. И это... это сводит с ума. Они как дети. Большие, взрослые дети, которые без кого-то сверху и шага ступить не могут. Раньше было «как правительство решит», теперь — «как Нева скажет». Ничего не изменилось, понимаешь? Ни-че-го.

Она с силой ударила кулаком по земле.

— А я ненавидела эту систему! Ненавидела, когда мной командовали, когда мне указывали! А теперь... теперь я стала этой системой. Я та самая «власть». И меня от этого тошнит.

Она сидела так, может, минуту, может, десять, пока ветер не высушил слезы на ее щеках, оставив лишь стянутость кожи и ледяную пустоту внутри. Гнев и отчаяние медленно отступали, выгорая дотла, оставляя после себя горькую, холодную ясность.

Она глубоко вдохнула, поднялась с земли, отряхнула колени. Ее взгляд упал на деревянный крест.

— Ладно, — тихо сказала она. — Все. Хватит ныть. Пора.

Она повернулась и твердыми шагами пошла обратно к машине. Люди выбрали ее лидером. Может, не на словах, но на деле — своими ожиданиями, своей надеждой. Они добровольно отдали ей эту власть. И если это их выбор... что ж, пусть будет так.

Она не хотела этой власти. Она презирала ее. Но другой не было. Значит, придется нести этот крест. Не потому что ей нравится командовать, а потому что альтернатива — хаос и смерть. И с этой мыслью, тяжелой, как камень на сердце, но четкой, как приказ, она села в джип и повернула назад, в Пальмонт. Командовать. Потому что другого пути у них не было. А у нее не было права свернуть.

Обратная дорога из тянулась мучительно долго. Давление ответственности, ненадолго сброшенное у могилы Ника, вернулось с удвоенной силой, сжимая виски стальным обручем. Каждая выбоина на дороге отдавался в ее теле глухой болью, напоминая о бесконечной усталости. Ехать прямо в Пальмонт, в этот ковчег, держащийся на ее воле, ей было невыносимо.

И почти бессознательно, рука сама повернула руль на знакомый проселок, ведущий к ферме. Это было одно из немногих мест, где она могла увидеть не борьбу за выживание, а его результат. Увидеть что-то, растущее, а не разрушающееся.

Когда ее джип подкатил к воротам, уже стемнело. Дежурный на вышке, узнав машину, тут же дал отмашку, и тяжелые ворота отъехали. Прежде чем она заглушила двигатель, к машине уже бежали две фигуры с фонарями — Лора, худая, жилистая женщина с вечно заправленными в сапоги штанами, и ее брат Лео, молчаливый великан с добрыми глазами.

— Нева! — голос Лоры прозвучал искренне радостно. — Что привело? Всё в порядке?

— Всё, — коротко бросила Нева, вылезая из кабины и чувствуя, как спина ноет от усталости. – Просто посмотреть, как вы тут. Новости из Пальмонта знаете?

— Знаем, — кивнула Лора, ее лицо стало серьезным. — Отравление... Скверная история. Но Том сказал, кризис миновал. Проходи, посмотришь.

Они повели ее по ухоженным тропинкам между грядками, уже убранными на зиму. Ферма, в отличие от Пальмонта, жила своим, особым ритмом — не суетливым, а размеренным, подчиненным циклу земли и животных.