Книга Вирус Aeon. Нева, страница 294 – Татьяна Кравченко

7:15. Утренняя планерка с заведующими отделениями. Комната заседаний с кондиционированным воздухом и кофе в термокартах. Она входила — высокая, подтянутая, в безупречном белом халате поверх делового костюма. Ее взгляд, острый и всевидящий, заставлял даже матерых, поседевших в медицине докторов выпрямливать спины.

— Джон, — ее голос был холодным, без эмоций. — Объясните мне, почему у пациента в ортопедии, мистера Бэнкса, развилась послеоперационная пневмония? Протокол дыхательной гимнастики не соблюдался? Разберитесь. К полудню у меня на столе должен быть рапорт. Сьюзан, отделение онкологии. Я вижу, что закупка нового таргетного препарата задерживается. Позвоните нашим представителям в «Roche». Напомните им, чей госпиталь приносит им треть клинических данных по штату. Я хочу эти препараты здесь завтра. Она рассекала проблемы одним словом.Это был не крик. Это был лед. Абсолютная, неоспоримая компетентность.

8:00. Обход. Ее белый халат был знаком качества. За ней шествовала свита из ординаторов, медсестер, администраторов. Она могла остановиться у койки, бросить взгляд на график температуры в электронной карте и спросить у сияющей от старания молодой медсестры: «Нурс О’Нил, почему у пациента не сделан анализ на электролиты в 6:00? Система показывает пропуск». Или обратиться к ведущему хирургу: «Доктор Мендес, ваше решение об отмене антикоагулянтов у миссис Джефферсон было смелым. Обоснуйте его данными последнего КТ. Я хочу видеть ваши расчеты». Она была богиней в этом царстве стекла,стали и хрома. Госпиталь был ее крепостью. А весь Пальмонт — ее королевством, которое они оберегали вместе с мэрией, полицией и местным бизнес-сообществом. Они проводили совместные учения на случай катастроф, имели самые современные генераторы и закрытый клуб для сбора пожертвований от местных олигархов и кинозвезд, живших в окрестных виллах. Она была не просто главврачом. Она была одним из столпов этого благополучного, сияющего мира.

Крах пришел не с воем сирен и не с толпами зараженных. Он подкрался тихо, в виде безликих электронных писем от страховых компаний.

«Уважаемая доктор Беннет, уведомляем Вас о пересмотре тарифов на услуги…» «Отказ в покрытии по коду ICD-10…» «Требуется дополнительный аудит проведения процедуры…»

Сначала это были мелочи. Потом суммы отказов стали астрономическими. Система Medicare и Medicaid задерживала выплаты на месяцы. Частные страховщики изощрялись в отказах страховок. Госпиталь, этот образцовый механизм, начал давать сбои. Казна пустела с пугающей скоростью.

Она помнила тот день. Свое замечательно отутюженное платье, которое вдруг стало казаться ей нелепым и ненужным. Она сидела напротив своего финансового директора, Майкла, чье лицо было цвета пепла.

— Ева, — он отодвинул к ней планшет с графиками. — Мы исчерпали резервные фонды. Нам отказали в кредитной линии в трех банках. Долг перед поставщиками оборудования и фармкомпаниями… он неподъемный. Совет директоров обсуждает… — он запнулся, — обсуждает процедуру банкротства.

У нее перехватило дыхание. Банкротство. Продажа активов. Увольнение людей. Закрытие отделений. Ее идеальный механизм должны были разобрать на запчасти. Ее крепость шла с молотка.

Она боролась. Встречалась с банкирами, умоляла, угрожала, летала в Вашингтон, пыталась достучаться до чиновников. Она чувствовала, как ее королевство рушится, а она бессильна что-либо сделать. Весь ее авторитет, все ее связи разбивались о железную логику финансовой отчетности.