Книга Вирус Aeon. Нева, страница 263 – Татьяна Кравченко

Нева была ближе всех. Она не стала целиться — не было времени. Соскочив с подножки, схватила топор с сиденья и в два шага оказалась рядом, со всей силы всадила его по рукоять в висок существа. Хватка тут же ослабла.

— Спасибо, — выдохнула Анна, бледная как полотно.

— Держись, — коротко бросила Нева, помогая ей подняться. — Давай, назад к машине!

В этот момент грузовик с громким чмоканьем вырвался из колеи и откатился на твердое покрытие. Ребята запрыгнули в кабину и кузов, Нева и Анна — в джип.

— Вперед! Не задерживаемся! — скомандовала Нева, и кортеж, набирая скорость, рванул вперед, оставляя позади остатки толпы.

В рации на секунду воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием.

— У всех всё в порядке? — спросила Нева, снова набирая скорость.

— Все целы, — послышался сдавленный голос Джека из грузовика. — Хорошо. Едем дальше.

Кортеж двинулся дальше, оставляя позади тихий, но непреложный урок: даже на коротком отрезке пути их мир мог закончиться в любую секунду. Но они были готовы. И это было главное.

Автомобили, прорвавшиеся через смертельную ловушку на трассе, наконец достиг окраины Вантауна. Дорога сменилась разбитым асфальтом, заросшим сорняками, которые пробивались сквозь трещины. По бокам тянулись заброшенные склады и обнесенные заборами промзоны. Воздух здесь был другим — густым, пропитанным запахом ржавчины, пыли и чего-то кислого, сладковато-гниющего.

Впереди, за забором, возвышалось главное здание лабораторного комплекса — некогда современный исследовательский центр, а теперь мрачная бетонная коробка с темными, словно выжженными, глазницами окон. За ним угадывались силуэты более высоких производственных цехов, а дальше, за ними, начинался сам город, темный и безмолвный, как гигантская могила.

Остановились в сотне метров от главных ворот. Они были распахнуты, одна створка висела на единственной петле, вторая — валялась на земле, будто ее вырвало взрывом. За воротами, на заросшем бурьяном и молодыми деревцами плацу перед лабораторией, медленно и бесцельно бродили фигуры. Их было немного, штук десять-пятнадцать, но каждая была немым напоминанием о том, что покой здесь — лишь иллюзия.

Нева заглушила двигатель. Тишина, наступившая после рева моторов, оказалась оглушительной. Давящей. Слышен был лишь свист ветра в разбитых фонарях и тихий, навязчивый скрежет — это одна из фигур за воротами терлась о ржавую раму ворот, бесконечно повторяя один и тот же бессмысленный жест.

Нева взяла рацию. Голос ее был тихим, почти безэмоциональным, но каждое слово падало как свинцовая гиря.

— Вижу семь… нет, восемь на открытом пространстве. Еще несколько в тени, у западного крыла. Оружие не применять. Выстрелы соберут всех от сюда до центра города. Очищаем двор тихо. Холодным. Билл, раздай «удочки».

Из кузова грузовика Билл, молчаливый и широкоплечий кузнец из Пальмонта, стал подавать длинные, грубые на вид инструменты. Это были его детища — полутораметровые отрезки арматуры, к которым он на совесть приварил отточенные клинки от старых охотничьих ножей и кухонных тесаков. Получились импровизированные алебарды — смертоносные и эффективные, позволявшие держать тварей на расстоянии вытянутой руки.

Нева вытащила из кабины пожарный топор. Массивный, с узким обухом и длинным лезвием, на деревянной рукояти которого была выжжена личная метка Сета — стилизованная молния. Она на мгновение замерла, вспомнив его слова, сказанные у ворот Пальмонта, его хриплый смех: «На время, капитан. И обещай вернуть. Лично в руки. Он мне как брат родной». Она пообещала. И теперь вес этого топора в руке чувствовался как вес доверия всего поселения.