Книга Вирус Aeon. Нева, страница 224 – Татьяна Кравченко

Она кивнула в сторону окна.

— Мы не можем. Мы не имеем права. Сломаться. Здесь. В этой вонючей ловушке.

Её голос чуть дрогнул на последних словах, выдав напряжение, которое она сдерживала. "Мы". Она делала ставку на их общность.

Сет смотрел на неё. Его дыхание еще сбивалось, но безумие в глазах начало отступать, сменяясь мучительным осознанием. Он вдруг рванулся к ней, обхватил её руками, прижал к себе с силой утопающего, хватающегося за соломинку. Он вжал лицо в её шею, его плечи затряслись от беззвучных рыданий. Шепот был горячим, отчаянным, только для неё:

— Я боюсь… Боюсь потерять… и тебя… Снова остаться… одному… Среди них…

Нева стояла в полушаге, дымя сигаретой. Она смотрела на них: на Джину, которая обняла Сета в ответ, её руки сжимали его спину, а лицо, прижатое к его плечу, было напряжено, но решительно; на Сета, этого большого, сильного парня, сломленного страхом потери, дрожащего в объятиях женщины. Внутри Невы поднялось что-то едкое и холодное. Не зависть. Презрение? Отторжение? Её мысли пронеслись четко, как строчки кода:

Никаких чувств. Это не роскошь. Это дыра в броне. Уязвимость. Смертельная. Любовь, привязанность, страх потери… Они парализуют. Затуманивают взгляд. Заставляют сделать шаг не туда – туда, где ждет клык или пуля. Цепляться за кого-то – значит дать миру рычаг, чтобы сломать тебя. Бред. Слабость. Глупость, за которую платят кровью. Она вспомнила Ника. Миг его падения. Миг, когда её рука дернулась назад, к нему… И запоздалый выстрел, который уже ничего не исправил. Плата за чувства.

Она резко, с силой выдохнула дым, как будто выдыхала саму эту слабость, это наваждение. Повернулась к двери, её спина была прямая, плечи жесткие. Подошла к подоконнику. Штукатурка была облуплена, краска облезла. Она прижала тлеющий конец сигареты к грязной поверхности и с сильным нажимом проволокла его, оставляя черную, рваную полосу гари. Жест был финальным, уничтожающим. Точка. Она бросила окурок на пол и вторично раздавила его каблуком.

— К двери. Сейчас же. — Её голос не терпел возражений. Погружение в личную драму было окончено. Выживание продолжалось. Джина мягко, но настойчиво высвободилась из объятий Сета. Он стоял, опустив голову, но дрожь в руках почти прошла. Он кивнул, не глядя ни на кого, и пошатнулся к двери, к Неве, к их единственному, хрупкому шансу. Рев толпы внизу звучал как зловещий саундтрек к их бегству.

Нева припала к двери, ее ухо почти касалось холодного металла. Снаружи – тишина, прерываемая лишь далеким хоровым хрипом снизу. Она кивнула, не оглядываясь – жест был понятен. Готовы. За ее спиной, в тесном пространстве прихожей, замерли Джина и Сет. Джина – в полуприседе, автомат плотно прижат к плечу, палец на скобе спускового крючка. Ее взгляд – острый, сканирующий пространство за дверью мысленным прицелом. Сет стоял чуть сзади, его автомат дрожал в руках. Он пытался дышать ровно, но прерывистый стук его сердца был почти слышен в гробовой тишине квартиры. В его глазах еще читались остатки ступора, но адреналин и ярость Невы сделали свое дело – страх отступил перед необходимостью действовать.

В руке Невы, лежал нож. Длинный, с тяжелым клинком из черненой стали. Оружие ближнего боя. Оружие тишины. Оружие, которое не подведет, когда патроны – на вес золота.