Книга Вирус Aeon. Нева, страница 122 – Татьяна Кравченко

За ее спиной послышались шаги, выстрелы. Джина, Сет, Альберт и Том ворвались следом. Их автоматы и дробовики довершили начатое. Когда последний оживший рухнул, Сет, тяжело дыша, оглядел заваленное телами помещение.

— Черт… Их тут, считай, сотня набежала…

Ева не слушала. Она шагнула к тому, что осталось от Михаэля. Его лицо было порвано в клочья, один глаз вытек. Рука висела неестественно, огромный клок плоти оторван. Ноги были искусаны до костей в нескольких местах. Он лежал в луже собственной крови, дышал хрипло, пузырями. Живой. На мгновение его уцелевший глаз сфокусировался на ней. В нем не было осознания, только животный страх и предсмертная агония.

— Альберт! – ее голос прозвучал как удар хлыста, резко и холодно. — Цепь. На входе в штольню валялась.

Альберт кивнул, не задавая вопросов, и выскочил наружу. Через минуту он вернулся, волоча тяжелую, ржавую шахтерскую цепь. Ева взяла ее. Без тени сомнения, без дрожи в руках, она накинула петлю на пояс Михаэля, туго затянула. Другой конец с лязгом обернула вокруг массивной опорной колонны у входа, защелкнув карабин. Михаэль слабо застонал, пытаясь дернуться. Цепь зловеще брякнула.

Он уставился на нее своим единственным мутным глазом. В нем был немой вопрос, мольба, проклятие – все смешалось.

Ева наклонилась, ее лицо, забрызганное чужой кровью, было непроницаемо.

— А ты не сдохнешь, – прошипела она так тихо, что услышал только он. — Я не убью тебя дважды. Будешь тут сидеть на цепи. Пока дикие звери не придут. Пока крысы не обглодают. Пока солнце не высушит твои кости.

Она выпрямилась.

— Когда будут убирать этот вонючий мусор, – она кивнула на груды тел, – этого не трогать. Он – мой.

Она резко повернулась.

— За мной. Похороним Ника.

Они вырыли могилу под одинокой, пыльной березой на краю карьера, недалеко от ворот шахты. Земля была твердой, каменистой. Работали молча. Положили Ника, завернутого в плащ-палатку Сета. Ева стояла на коленях у края могилы. Не плакала. Не говорила. Просто смотрела в темную яму, где лежало все, что было ей дорого. Ее лицо было маской из засохшей крови, грязи и непрожитых слез.

— Ева… – осторожно начал Том, закончив засыпать могилу. — Нам пора…

— Я больше не Ева, – перебила она его, не поднимая головы.

Голос был глухим, лишенным прежней силы, но в нем звенела сталь. Она подняла глаза. В них горел холодный, нечеловеческий огонь.

— В память о Нике… С этого момента я – Нева. Ник Ева. Нева.

Они переглянулись. Слово повисло в воздухе, странное и жуткое, как предзнаменование.

— Берёте грузовик, – приказала она, вставая. Голос окреп, стал как обтесанный лед. — Едете все домой. Лора уже собрала тех, кого нужно утилизировать. Везите известь.

— А ты… Ева? – спросил Том.

Она повернулась к нему медленно. Взгляд был таким, что он невольно отступил на шаг.

— Ты тупой, что ли? Я – Нева. Еще раз хоть кто-то назовет меня Евой… – ее рука легла на рукоять пистолета за поясом, – …я вышибу ему мозги через ухо. Ева умерла. Здесь. Вместе с Ником.

— Хорошо… – тихо, почти шепотом, сказал Том. — Нева… ты едешь с нами?

— Я приеду позже.

Они не стали спорить. Не задавали вопросов. Джина бросила на нее последний взгляд – полный боли, страха и какого-то смутного ужаса перед тем, во что превратилась их лидер. Потом они повернулись. Альберт, Сет, Том, Джина – молча пошли к грузовику. Двигатель заурчал. Грузовик тронулся, поднимая облако белой пыли, и медленно скрылся за воротами шахты.