Книга Вирус Aeon. Нева, страница 12 – Татьяна Кравченко

Регенеративный ответ нарушает естественный цикл клеточного апоптоза.

Неврологические проявления: Гиперактивность лобной доли.

Нарушения в зонах, отвечающих за социальное взаимодействие, но усиленная стимуляция амигдалы.

Подозрение на развитие эндогенного гормона с побочными эффектами, вызывающими состояние постоянной тревоги и обороны.

Заключение:

Theraplast Ultra стимулирует синтез новой соединительной ткани, но вызывает патогенную стабилизацию повреждённых зон (плотность ткани сопоставима с минерализованным хрящом).

Neurosta Bусиливает когнитивную активность, но при совмещении с AN-X возможна перманентная десинхронизация нейронных связей.

Поведенческие изменения носят необратимый характер.

Примечание: Пациент демонстрирует признаки выхода за рамки стандартной физиологии. Возможно начало перехода к неконтролируемой биомодификации.

Отчёт составлен: доктор Ева Беннет.

Вечер был на удивление тихим. Когда Ева вошла в дом, её окутал аромат запечённого лосося с лимоном и травами — любимое блюдо. Ник стоял у плиты, вытирая руки о полотенце, и с улыбкой сказал:

— Как раз успела. Всё готово.

Она кивнула, стараясь улыбнуться, но мышцы лица не слушались. Они сели за стол. Ник налил по бокалу белого вина. Несколько минут они ели молча. Лишь звяканье приборов и приглушённый гул вентиляции нарушали тишину. Потом Ева положила вилку, посмотрела на тарелку, как будто вдруг увидела перед собой не рыбу, а что-то чужое, и тихо произнесла:

— Я так больше не могу, Ник.

Он поднял глаза.

— Это просто ад, — продолжила она, — Я мечтала стать врачом, лечить людей, дарить надежду. А что теперь? Я… провожу эксперименты. На живых. На беззащитных.

— Дорогая... — Ник потянулся к её руке, — Может, есть способ? Не знаю... обратиться в организацию по медицинским преступлениям?

Ева горько усмехнулась:

— И что я скажу? Что препарат, который одобрен, прошёл все уровни допуска, внесён в протокол лечения — вдруг оказался опасен? Побочные эффекты есть у любого лекарства, Ник. Официально — всё в порядке. Не подпольно же я его колю. Это и есть ад — когда всё "в порядке", но ты знаешь правду.

— А если выйти на кого-то извне? На международную комиссию, журналистов?

Она покачала головой.

— Они, как паразит. Щупальца в каждом институте, в каждой газете, даже в университетах. Что бы я ни сделала — информация не выйдет наружу. Или выйдет искалеченной. Они хотят двух вещей, — сказала она с нажимом, — рынок. И нечто ещё. Что-то большее. Они склеивают цепочку. Исследования, регенерация, препараты, странные пациенты с… бешенством, с агрессией. Я не знаю, к чему это ведёт. Но чувствую — ничему хорошему.

— У тебя ведь контракт ещё на два года?

Ева вздохнула, как человек, которому только что напомнили о клетке:

— Если им нужно будет — они продлят его без моего согласия. Они могут всё.

Пауза. Она подалась вперёд, заговорила тише. — Давай всё бросим. Уедем к Тому в Лос-Анджелес. Там спокойно. Он будет рад. Мы могли бы... начать заново.

Ник замялся. Потёр подбородок. Отвёл взгляд.

— Сейчас не получится, — сказал он наконец. — У нас на носу важные переговоры. Босс не отпустит, я нужен команде. Да и... это хорошие деньги, Ева.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Деньги. Контракты. Всё понимаю.