Книга Драконья кровь и клятва врача, страница 92 – Татьяна Кравченко

Она замолчала, переводя дух, собираясь с мыслями.

— Каэлен сказал вам правду. Я приехала не править. Я приехала, чтобы попытаться исправить то, что сломал мой отец. Чтобы сразиться с Тенебрисом. Но я не смогу сделать это одна.

Она посмотрела на них, и в её глазах теперь горели не слёзы, а решимость.

— Мне нужны вы. Ваша сила. Ваша память. Ваша вера. Я не знаю ваших обычаев. Я не знаю ваших ритуалов. Я знаю только, что мы должны объединиться. Или мы умрём.

Она выдержала паузу, давая своим словам проникнуть в каждое сердце.

— Я не прошу у вас слепого подчинения. Я прошу… — её голос снова дрогнул, на этот раз от смирения, — …я прошу у вас помощи. Научите меня. Помогите мне понять. Помогите мне стать той, кем я должна быть. Ради памяти Ксилоса. Ради нашего дома. Ради нашего будущего.

Последние слова она произнесла почти шёпотом, но в наступившей тишине они прозвучали громко и чётко.

И тогда произошло то, чего не добилась даже пламенная речь Каэлена. Из толпы поднялась та самая женщина, что первой опустилась на колено, — леди Иридель. Её лицо, прежде строгое и неприступное, смягчилось. В её глазах стояли слёзы.

— Госпожа, — её голос, усиленный магией, был тёплым и глубоким, как озеро в лунную ночь. — Мы слышим тебя. И мы чувствуем тебя. Твоя сила… она чиста. В ней нет обмана.

Она повернулась к толпе.

— Клан Переливчатого Прилива! Наша госпожа зовёт нас не к покорности, а к единству! Встаньте же! И поклянитесь не ей, а друг другу, что мы сделаем всё, чтобы спасти наш дом!

И толпа поднялась. Не как рабы, а как воины, пробудившиеся от долгой спячки. И громовой, единый клич сотен глоток потряс воздух, заглушив на мгновение даже водопад:

— Клянёмся! За наш дом! За наш клан!

Вайрис стояла, смотря на это море воодушевлённых, готовых к бою лиц, и чувствовала, как что-то тяжёлое и ледяное тает у неё внутри, сменяясь странным, тёплым трепетом. Это было не счастье. Это было принятие. Это была ответственность.

Она обернулась к Каэлену. Он смотрел на неё, и в его глазах она увидела не одобрение наставника, а нечто большее — глубочайшее уважение и гордость. Он молча кивнул.

А потом его взгляд скользнул за её спину, и его лицо внезапно стало суровым. Он снова сделал шаг вперёд, и толпа, только что бушевавшая, снова затихла, почуяв перемену.

— Благодарю вас за вашу клятву, — голос Каэлена снова приобрёл металлическую официальность. — Но слова должны подкрепляться делами. Тенебрис не дремлет. Мы потеряли много времени. Теперь пришло время всё исправить. Готовьтесь!

Толпа начала понемногу расходиться. Люди обсуждали, спорили, но теперь это был спор о действиях, а не о предательстве.

Вайрис осталась стоять на балконе, глядя, как её новый народ — её клан — растворяется среди озёр и водопадов. Она чувствовала себя совершенно опустошённой и невероятно сильной одновременно.

Каэлен подошёл к ней вплотную.

— Ты сделала это, — тихо сказал он. — Ты сделала первый шаг.

Не думая, на чистой волне эмоций, она развернулась и бросилась к Каэлену, обвивая его руками за шею в порыве безудержной, искренней благодарности.

— Спасибо, — прошептала она ему в плечо, сжимая его в объятиях. — Спасибо, что был рядом.

Каэлен застыл. Его тело на мгновение окаменело, стало напряжённым и неестественным под её прикосновением. Он не ответил на объятие, его руки повисли вдоль тела. Он словно забыл, как это — чтобы его обнимали. Чтобы к нему прикасались без страха и благоговения, а просто так, по-человечески.