Книга Драконья кровь и клятва врача, страница 69 – Татьяна Кравченко

— Да, мам, всё уже… в машине, в сумке, — соврала Вайрис, чувствуя, как горит её лицо. Вещи ей предстояло собрать в спешке, и это будут совсем не вещи для конгресса в Швейцарии, а походное снаряжение для путешествия на край света.

— И надолго? — снова спросила Мелисса, и в её голосе прозвучала лёгкая дрожь.

— Не знаю точно, — честно ответила Вайрис, потому что это была правда. — Возможно, несколько недель. Месяц. Может, больше. Там ещё стажировка после… возможна.

— Месяц… — Мелисса произнесла это слово так, будто это была вечность. Она вдруг встала, кряхтя, и вышла в гостиную. Вернулась с аккуратно свёрнутой парой готовых, идеально связанных толстых носков, — Тогда бери. Держи, чтобы ноги в тепле были. В Альпах-то, я слышала, уже холодно.

Она протянула Вайрис носки. Вайрис взяла их. Шерсть была невероятно мягкой и тёплой. Носки были связаны сложным аранским узором — труд любви, на который ушли многие часы. Она сжала их в руке, и комок подступил к горлу.

— Спасибо, мам, — прошептала она. — Очень красиво. И так тепло.

— Пустяки, — отмахнулась Мелисса, но было видно, что она рада. — Главное — чтобы моя девочка не мёрзла. Позвони, как прилетишь, сразу же! И… будь осторожна, ладно? Смотри там за собой.

— Обязательно, — прошептала Вайрис, вставая и позволяя матери обнять себя в последний раз. Она зажмурилась, впитывая это ощущение, этот запах, этот уют, чтобы унести их с собой как талисман.

Она вышла на крыльцо, за ней последовал Аррион. Холодный осенний воздух резко ударил в лицо после домашнего тепла, заставив вздрогнуть. Дверь закрылась, оставив их в звенящей тишине ночи.

Вайрис прислонилась лбом к холодному стеклу машины, сдерживая подступающие рыдания. Тёплые носки в её руке казались теперь самым дорогим и самым горьким подарком в её жизни.

— Я не могу, папа… Я не могу так с ней… это ужасно, это подло… — её голос сорвался на шёпот.

Аррион молча положил тяжёлую руку ей на спину, и в его молчании было больше понимания и общей боли, чем в любых словах.

— Драконий Кристалл, — тихо сказал он после паузы. —Возьми его с собой. В дорогу. И если Каэлену… если ему снова станет плохо в пути, если почувствуешь, что его силы на исходе — используй его. Не жалей. Его жизнь сейчас важнее.

Он говорил тихо, но чётко, отдавая приказ как стратег, отправляющий войско в бой. Вайрис кивнула снова, понимая тяжесть этого доверия и ответственности.

Через минуту она с силой вытерла глаза, сделала глубокий, прерывистый вдох и выпрямилась.

— Всё. Я готова. Твою машину, я оставлю в аэропорту, заберешь как нибудь. Я поехала.

Они обнялись крепко, по-настоящему, может быть, в последний раз. Его объятия были сильными, отеческими, пахнущими дымом и домашним уютом.

— Прости, — хрипло, так, чтобы она одна услышала, прошептал он ей на ухо. — Прости меня за всё.

Потом он отстранился и добавил уже тише, почти беззвучно, следя, чтобы из-за двери не услышали:

— Придётся лететь к острову на самолёте. Каэлен слишком слаб, сам не долетит.

Вайрис лишь кивнула, сжав в руке тёплые носки. Она села в машину, положила их на пассажирское сиденье, завела двигатель. Аррион постоял ещё мгновение, потом похлопал ладонью по крыше, давая знак, что можно ехать.

Она медленно тронулась с места, гравий снова зашуршал под колёсами. В зеркале заднего вида она видела, как отец стоит на крыльце, одинокая, высокая фигура в свете фонаря, и не оборачивается, чтобы посмотреть на освещённое окно кухни, где стояла её мать и смотрела ей вслед, держа в руках свою кружку с синими цветочками. Вайрис давила на газ, уезжая от света, от тепла, от запаха яблочного пирога, от своей старой жизни. Навсегда. Единственным утешением оставались тёплые шерстяные носки на соседнем сиденье.