Книга Полюби меня, ведьма!, страница 45 – Эльвира Осетина

— Бинго! — весело ответил демон, и ударил еще раз, только сильнее, от чего Яна теперь уже вскрикнула, и тут же ойкнула.

Между ног буквально потекло. У плетки был секрет — чем сильнее удар, тем сильнее возбуждение. Ливред этот секрет знал, и поэтому начал чередовать силу удара. То легкий, то сильный, то легкий, то сильный.

Всего десять ударов, и Яна готова была уже кончить. Но демон остановился, чувствуя, что сейчас сам не сдержится и получит оргазм, от того, как жена елозит по его коленям, каждый раз задевая член. Кажется, это наказание было для них двоих.

Он усадил возбужденную и разъяренную ведьму к себе на колени, услышав её сдавленное шипение. И притянув к себе за волосы, грубо поцеловал, а ладонью стиснул грудь.

— Твое наказание, — сказал он, оторвавшись от сладких губ, — не выходить из комнаты до завтрашнего дня. Одежды не получишь, будешь ходить голой.

Сказать, что ведьма была зла, значит не сказать ничего. Ярость, злость, ненависть и возбуждение одновременно захлестывали Яну. Уж лучше бы она чувствовала боль. Но её не было ни капли. Зато стоило ей сделать хоть одно движение, как она сразу же ощущала, как скручивает низ живота.

За несколько часов Янария кончила уже раз десять, если не больше. А организм требовал еще и еще. Любое движение отдавалось в паху болезненным наслаждением. Яна уже побывала в холодном душе несколько раз, но пытка возбуждением не прекращалась.

Единственный артефакт, который не зашила ей под кожу сестра — это от возбуждения. Во-первых, ведьмы любят секс во всех его проявлениях, во-вторых, она ведь и подумать не могла, что Яна попадает в руки к психу-извращенцу. Потому что была уверена, что сестра никогда не выйдет из их уютного и спокойного мира.

Янария грустно вздохнула, в который раз рассуждая над своей тупостью и опять сдавлено зашипела. Потому что, пошевелившись, вновь вызвала волну возбуждения.

Она уже больше часа лежала на животе, на постели не двигаясь, и наконец-то успокоила своё либидо. И стоило чуть-чуть шевельнуться, как опять всё по новой.

Яна готова была заплакать от злости, но слезы для девушки были роскошью. Поэтому она, сцепив зубы, решила попробовать перетерпеть. Может оно само утихнет.

Конечно, у неё ничего не получилось, и чем дольше она терпела, тем хуже ей становилось, пришлось просунуть руку между ног, и самой удовлетворять себя пальцами. Как только очередная вспышка оргазма накрыла её, стало намного легче. И измученная ведьма смогла уснуть.

Она мчалась по лесу. Прыгала с дерева на дерево, с ветки на ветку, чувствуя, как в ушах шумит ветер. К спине прижимался лук, который она вырезала сама из сухого дерева Атуми, когда, справляла сто сезонов. И колчан со стрелами. Стрелы ей подарил отец — сам Ветер. И она Дочь Ветра гордилась тем, что не потеряла еще ни одной. В отличии от её младшего брата. Отец дарил ему уже третий набор, а этот шалопай умудрялся их где-то профукать.

Великий Лес Дочь Ветра знала, как свои пять пальцев. Здесь она прожила больше трехсот пятидесяти сезонов цветения Херисов. И сейчас она ощущала, как границу пересек их давний враг. Как сообщили ей магические маячки, которые Дочь Ветра устанавливала в этой части леса сама, врагов было несколько. Они рассредоточились сразу же по границе леса, и ей — Дочери Ветра с братом близнецом — Сыном Ветра поручили обследовать этот участок старейшина.