Книга Семь драконов Ниларской принцессы, страница 129 – Олеся Шалюкова

Откуда знаю? Потому что это в моём роду со стороны мамы была сильнейшая сила иллюзий. Эта родовая сила передалась мне как раз по циклу Бралева.

Наследование Бралева описывает, какие магические таланты проявятся у ребёнка, если его родители… Нужное подставить.

Преломление Бралева – обратная сторона цикла, есть магические моменты, которые не проявятся в роду, если было совпадение некоторого набора магических переменных.

До этого этапа всё очень просто и понятно, и почти каждый, кто сталкивался так или иначе с этими теоремами, хлопал себя по лбу, восклицая: «Ну, конечно, как же я раньше этого не понял, это же очевидно!»

А вот исключение Бралева таким не было.

Это был очень сложный набор взаимодополняющих и взаимоисключающих переменных. Описывался явно некий механизм… чего-то, чему простые смертные не могли подобрать даже толкового названия.

Зато с помощью исключения Бралева им можно было воспользоваться.

В моём же случае это исключение уже сработало, а значит деться мне некуда.

Ритани спас жизнь императору, моей маме и мне. Тройственный долг жизни соединил четверых, на самом деле, но мама уже … уже… Остались трое. Соответственно, или император должен был спасти жизнь Ритани, или расстаться со своей жизнью от его руки, или, что собственно он и сделал, отдать меня.

То, что я была уготована в жены Каннату – не более чем нарушение временных планов заговорщиков. По идее, чтобы не прервался и не разбавлялся род, без вариантов заговорщик планировал посадить на трон Ритани, временно или не очень – вопрос. Точно так же, как и большой вопрос в том, знал ли Ритани это? Скорее всего знал. Ведь как-то же он обошёл клятву?

А вот Каннат этого делать не стал.

Почему? На деле вопрос десятый, хотя после такого глубокого и глупого погружения в иллюзию этого мрачного типа я могу, пожалуй, что и ответить на этот вопрос. Князю не нравилась его кровавая магия, он её не хотел. А ещё он любил брата.

Не эльфов, не княжество, не родителей.

Брата.

И самое страшное, понимал в этой любви всю свою ущербность и ущербность своих братских чувств.

Но возвращаясь к исключению Бралева, если Ниларский император из сложного магического узла выбывал, оставались мы двое. Ритани и я.

Мужское и женское начало, скорее всего, крайне совместимое магически.

И возникший долг можно было выплатить самым естественным образом: стать женой и матерью…

Вот только что-то случилось, Каннат переиграл сроки, заговорщики не успели среагировать. И теперь имеем то, что есть.

Я «мертва».

Император жив и здравствует…

Ритани – жив и, к счастью, здравствует.

Также, к счастью, «воскреснуть» у меня не получится. И меня это радует. Потому что самые лёгкие и самые простые решения, как правило, неправильные.

Продолжаем дальше линеечку рассуждения.

Есть три варианта.

Умереть самой.

Спасибо, не хочется. Я не ради этого притворялась сумасшедшим князем, от которого меня воротило, и который… как не хочется этого признавать, кое-чему меня научил…

Умереть может Ритани.

У меня же есть драконы, которые принесли присягу? Есть. Соответственно, они… Ну, будем честными, они не справятся. … А я не хочу и думать о том, почему мне от одной мысли об смерти Ритани, так больно где-то в груди…

Отложим это решение на тот случай, если меня не останется, а подобные меры, ха-ха, не понадобятся.