Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 98 – Ирина Манаева

Невидимость делает своё дело. Пару раз почти натыкаюсь на стражей, патрулирующих периметр, но успеваю отскочить. Сердце бешено стучит при каждом шаге, бегу, потому что время не терпит.

На внешней стороне замка ночной воздух врезается в лицо, как холодный нож, и на мгновение останавливаюсь, чтобы вдохнуть его полной грудью. Дорога к западной башне пролегает по каменному коридору и затем по террасам, где ветер гудит, словно предупреждает вернуться обратно.

«Ашкай, мы почти пришли».

Наконец, ты станешь настоящим драконом.

Западная башня передо мной: её контуры вырисовываются на фоне темнеющего неба, и чем ближе подбираюсь, тем сильнее ощущаю лёгкое дрожание, будто небеса ожидают меня. Начинает накрапывать дождь. Ноги то и дело соскальзывают с мокрых камней от усталости и напряжения, но я не могу повернуть назад. За спиной остаётся крепость с её шёпотом и жестокостью, впереди - ночь, ветер и возможность расправить крылья.

Поднимаюсь по ступеням, и каждая из них словно становится испытанием. Камень мокрый, скользкий, пальцы судорожно цепляются за холодные перила. Сверху доносится гул: не гром, но предвестие бури. Капли падают на лицо: ледяные, колючие, и кажется, будто сам дождь шепчет: «вернись».

Торопись, Эйлин, не дай страху отговорить тебя.

Упрямо взбираюсь наверх шаг за шагом. В груди колотится сердце, рядом пульсирует чёрный узел, но поверх него светлая сила, которую я готова выпустить наружу. На площадке ветер рвёт волосы, бьёт ими по лицу, треплет платье.

Готова?

«Не знаю. Как это прочувствовать?»

Просто позволь своему дракону расправить крылья.

«Позволяю», - говорю себе, но ничего не происходит. – «Вперёд», - командую, только всё это глупости.

Ты – дракон.

Мир сужается до моего сознания, и словно вижу, как Ашкай выпускает струю синего огня, который устремляется жаром по голове, шее, убегает в руки, ноги, закручивается как вихрь спиралью в груди.

«Я – дракон», - говорю себя, вбирая в лёгкие как можно больше воздуха, и что-то ломается во мне, как скорлупа. Будто кожа не выдерживает, будто сама суть пытается прорваться сквозь человеческую оболочку. Боль обжигает, кости трещат, тело гнётся, ломается. Падаю на колени, и в этот миг кажется, что сейчас умру.

«Ашкай! Что со мной?»

Это рождение, эфа. Это…

Но я не слышу его голоса, крича от невыносимой боли, и удар грома заглушает мой хрип, раскатываясь по небу горохом. Вдали небо прорезает молния. Такое чувство, что погода всячески прогоняет меня прочь. Но я не поверну назад. Не теперь.

С болью рождается мощь: крылья, тяжёлые, как сама ночь, расправляются за спиной. Чувствую каждый сантиметр, уходящий в стороны, а небо продолжает рыдать. Лёгкие наполняет новый воздух: густой, электрический. Я впервые дышу по-настоящему.

Всё по-новому.

Мир вспыхивает красными пятнами. Вижу дальше, чем когда-либо: каждый факел на стенах, каждое движение стража, каждую каплю, разлетающуюся от ветра. Внутри шевелится тьма, и я черчу когтистой лапой по грудине, высекая искры из чешуи.

Движения замедленные, неторопливые. Поворот головы даётся куда тяжелее, чем раньше, словно на меня навесили ни один килограмм чего-то тяжёлого. Делаю шаг вперёд, переступая всеми четырьмя лапами, и напрягаю крылья, призывая подчиняться. Непривычно ощущать то, чего никогда раньше не было.