Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 42 – Ирина Манаева

Генерал тут же приказывает стражам выйти, и мы остаёмся втроём, переглядываясь друг с другом.

— Так не терпелось завалиться в койку? – презрительно рычит в сторону Кайриана Торн.

— Я-то что, - страж разводит руками. – Девчонка настолько горячая, что не могла ждать до вечера.

Округляю глаза, поражаясь его наглости, и это не ускользает от Кольфина, как и два бокала на столе.

— Он брал согласие? – требует от меня ответа генерал, а я не понимаю, о чём именно спрашивают. – Я повторяю, - говорит медленнее, - он брал твоё согласие на близость?

В Акрионе нельзя принуждать солнцерождённых или дарн к близости, если они не дали своего согласия,- подсказывает Ашкай. –Если кто-то пересечет черту – его ждёт смерть.

Вижу, как напрягся Бард, потому что от моего слова зависит его дальнейшая судьба.

«Неужели, генерал тоже знает, кто я?»

Не твоё имя, а статус. Любой дракон чувствует тебя. Иначе не был бы генералом.

— Эзра. Я жду ответа!

— Неужели, ты думаешь, что я способен на низость? – решает выступить Кайриан. - Женщины сами ложатся ко мне в постель. К тому же здесь, в Готтарде, лишь те, кого осудили.

— Вы, Бард, - напоминает ему о манерах генерал, и теперь я уверена, что они знают друг друга. - Меня не волнуют другие женщины, я спрашиваю о той, что оказала мне услугу, - пресекает его словесный поток Торн. – К тому же у правосудия зачастую завязаны глаза, - говорит со злобой.

Друга генерала сослали в Готтард,- объясняет Ашкай, -когда Кольфин защищал границы империи от напавших внезапно орков. Именно этот момент был выбран, чтобы осудить его друга, что очень мешал одному из советников. Когда Торн вернулся и узнал о его судьбе, сразу же прибыл в Гоствуд, чтобы разобраться со всем самостоятельно. Только было уже поздно.

Мне кажется, у Кольфина есть более важные дела, чем спасать каторжниц, но тем не менее он здесь. Подходит и берёт со стола кубок, поднося его к носу. Вдыхает аромат драконьего янтаря, и его губы кривятся.

— Ты настолько непопулярен, Бард, что используешь зелье? – смотрит на него с презрением.

— Это желание Эзры, ведь так, милая? – он желает, чтобы я подтвердила его слова. Разумнее будет не перечить. Ведь генерал уедет, а мы останемся. И кто знает, что будет мне за подобную выходку?

— Я никогда не пробовала, захотелось, - лгу, пытаясь быть как можно убедительнее для Кайриана, и менее правдивой для Кольфина.

— А что до согласия? – генерал садится на край стола, смотря, как я продолжаю держать порванную рубашку на себе, и складывает руки в замок.

— К чему такое пристальное внимание к прачке? – не выдерживает Бард. – Я же не врываюсь в твои покои, чтобы допросить дам.

Зря он это сказал, потому что взгляд Торна темнеет, а зубы стискиваются. Какая кошка между ними пробежала?

— Ты хочешь уйти отсюда сейчас со мной? – обращается ко мне Кольфин.

— Да, - слышу собственный голос: уверенный и твёрдый. А потом делаю шаг в его сторону.

— Однажды ты доиграешься, Кайриан, - говорит у самого выхода генерал. – И тогда уже твоя мать ничего не сможет поделать.

Мы оказываемся в коридоре, и Кольфин приказывает двигаться вслед за ним. Вижу, как поправляет перчатку, словно она могла сползти ненароком, а потом приглашает меня в свою комнату. И я снова наедине с мужчиной и желанием, которое до сих пор никуда не делось. Оно стало меньше, но всё ещё продолжает истязать меня.