Книга Призрачная кровь, страница 89 – Елена Шатилова

— Элеонора Вениаминовна любезно согласилась стать твоим опекуном.

— Эта старая дева — кошатница⁈ Ты тронулся умом, папенька⁈

У-у, как грубо! — не смогла сдержать улыбки, гладя, как эта крыса зарывает себя всё глубже.

— Тётя Элеонора — образованная женщина, у вас будет очень много общих тем для разговоров, — теперь уже сарказм от отца. Я мысленно поаплодировала.

И тут эта дура попыталась кинуться на меня, но была перехвачена Павлом Алексеевичем.

— Ненавижу, будь ты проклята! — она уже орала, брыкаясь в крепких руках мужчины.

— Странно слышать проклятие от той, которая собственной злобой загубила себе жизнь. И знаешь, после того, что я пережила, меня уже трудно проклясть, на два века вперёд настрадалась, — спокойно, с покровительственной улыбкой сказала я. — Но я не держу на тебя зла, даже больше, прощаю.

— Папенька, прости! — Ольга повисла на руках отца, он разжал их, и она бухнулась на пол. — Домашнего ареста будет достаточно, на год… я исправлюсь. Ты видишь, Настя великодушно простила… Может, священника позовём, духовник поможет мне справиться с моим характером. Это всё бесы, папенька… — сестра стояла перед Павлом Алексеевичем на коленях, понурив голову. Но за слезами я не чувствовала раскаяния, просто манипуляция.

— Моё решение окончательное. Ты уезжаешь в наше поместье, под опеку Элеоноры Вениаминовны, до совершеннолетия или до замужества. Условия для проживания там хорошие, вы не будете не в чём нуждаться. В приданное я отпишу тебе поместье, — окончил отец под вой Ольги. Она уже ничего не говорила, а сев на пол, закрыла руками лицо и ревела.

Мне, конечно, больно было на неё смотреть, но она сама своей ненавистью, уничтожила собственную жизнь. Нельзя идти против семьи! Хотя я уверена, эта крыса хитрая, не пропадёт. Она красива, и заболтает любого мужика. Вон сколько времени манипулировала отцом. Окрутит кого-нибудь дурачка, падкого на женские прелести, и через пару лет выскочит замуж.

Я не стала задерживаться в кабинете, пусть дальше выясняют отношения, но уже без меня. Направилась к себе на этаж. И пока шла по коридору, встретила несколько улыбающихся слуг, ну я им тоже улыбалась. Только потом поняла, они не мне рады, просто слышали вопли Ольги и счастливы, что она уезжает.

Когда поднялась на этаж, то заметила, как резко стало сумрачно в коридоре, словно закрыли дверь в освещённую комнату. А когда зашла в комнату Полины, поняла, по лицу Нины, что она уже слышала новости.

Разговаривать по этому поводу со слугами я не намерена, да и нельзя нарушать порядок, несмотря на симпатию.

Сестра не спала, а смотрела на болтающиеся перед носом привязанные на верёвках предметы, которые крутились на колёсике, как на карусели, и делала движения руками в попытке к ним дотянуться. Цель была не отвлечь девочку, а именно стимулировать к действиям.

Когда я решила сделать такую конструкцию с подобием игрушек, то очень удивила Нину, здесь почему-то такого нет. А Никодим, тот самый механик, очень загорелся этой идеей. Я просто не могла решить, кому будет под силу понять затею, в голову пришёл именно он.

Пригласила его в комнату сестры. Он долго рассматривал кроватку, но я заметила, что мужчина постоянно косится на Нину с Полиной на руках. Встречались они до этого или нет, я не знала, но сейчас заметила явную симпатию. Сразу вспомнилась та история с поиском счастья, может оно вот, рядышком, незаметно обитало. Женщина тоже вела себя не типично: стояла, потупив глазки с лёгкой улыбкой, и она явно относилась не к Полине.