Книга Призрачная кровь, страница 8 – Елена Шатилова

— Ты свободна. Если надо будет, я позову.

— Как прикажете, барыня, — Софья поклонилась, схватилась за тележку и покинула комнату, по мне, излишне быстро. Я её не виню, самой страшно на себя смотреть.

Послонялась по комнатам, не для того, чтоб ознакомится, Настина память хоть и плосковата, лишённая чувств, но всё же была при мне, просто нечем было заняться.

Выглянула в общий коридор. Надежда, что мне разрешат выйти на улицу, прогуляться, споткнулась об надзирателя. Мужчина, стоявший в конце коридора, и немного дёрнувшийся, когда я высунула голову из двери, никем другим быть не мог. Хозяйская память не припомнила подобной охраны, выходит, всё-таки меня стерегут. Значит, для прогулок остался балкон.

Вышла на него. Просторный, больше смахивал на небольшую террасу, память подсказала, что Настя проводила здесь много времени: кресло с подушечкой, столик и даже скамейка под ноги. Набор скорей для пенсионера, чем для девочки, которой бы на улице резвится с подругами, да и на парней посматривать, в её-то возрасте. Этого всего она была лишена и сомневаюсь, что предвиделось в будущем.

Захотелось разобраться, что это за место и почему здесь держат детей словно преступников, да ещё доят, как коров, только берут не молоко, а кровь. Настя — носитель дара какой-то чёрной крови, это я поняла со слов куратора, да и Настина память подтверждала. Но я никогда не слышала в нём своём мире. Не факт, что такого у нас нет, может, имеющих его стерегут хлеще, чем здесь и информация с грифом секретно.

Когда я была без браслета, то не чувствовала ничего необычного, только свой дар, правда, очень слабый. Мужчины говорили о целителе, но это не так. Мой дар — Созидатель, а целитель — это всего лишь грань, верней одна из составляющих общего дара. Рассуждая, я осматривала улицу и заметила ещё одного надзирателя, что стоял недалеко от входной двери и периодически кидал взгляд на мой балкон.

* * *

Так прошла пара дней. Меня никуда не выпускали, верней не выводили. Я заметила, что всех девочек и уже подросших девушек водят группами и всегда с одним-двумя сопровождающими. Взрослых узников я не наблюдала, максимум лет шестнадцать. А это говорит о том, что их или переводят в другое учреждение, или самое страшное, они просто не доживают до взрослого состояния. Все девушки, без исключения, были худыми, можно сказать, тощими. Возможно, этот дар съедает плоть, поэтому здесь очень хорошо кормят и на просьбу принести ещё, Соня, уже смирившаяся с моим внешним видом, между основными приёмами пищи приносила мне перекус. Всё, что заказывала, и даже большой кусок жареного мяса, который я уплела за один присест.

Я сидела на балконе, читала любовный роман. Вообще, это жестоко давать читать девушкам то, что они скорей всего никогда не испытают. Открылась дверь. Соня поклонилась и произнесла немного настороженным голосом:

— Прошу, барыня. Велено препроводить вас к господину ректору.

Испугалась ли я? Скорее нет. Я помнила ту фразу, что они не имеют права меня здесь оставлять. Была надежда, что, то место, куда должны отправить, будет лучше этой тюрьмы.

Впервые за эти дни я вышла на улицу. Было пасмурно, но это не омрачало моё хорошее настроение, даже излишние любопытные взгляды не могли это сделать. Я уже не была похожа на приведение из фильма ужасов, не увлекалась подобными, но с атмосферой была знакома. Сейчас я походила на альбиноса, а они всегда и везде являются экзотикой.