Книга Призрачная кровь 3, страница 5 – Елена Шатилова

— Смертельно опасен, — дополнила я. — Скорей всего вы слышали об узлах…

— Да, я читаю все отчёты, касающиеся развития и защиты. Это знание многое объясняет. Вы очень интересная девушка… — произошла резкая смена разговора и тона.

Надеюсь, он не собирается меня вербовать.

— И привлекаете слишком много внимания к себе, — в глазах промелькнула угроза.

— Во-первых, я не навязывала свои знания обществу, так сложились обстоятельства, — пошла в наступление, хотя понимала, что играю с огнём. — Во-вторых, вы знаете, что если бы я утаила ту же гипотезу о стихии времени и начала её как-то самостоятельно изучать, без вовлечения этого самого сообщества, то меня могли обвинить в подрыве безопасности, про методику прокачки сети, я вообще молчу… Меня спасло бы только незнание закона по причине невозможности изучения его в институте! — я не знала, верна моя догадка или нет, но всё было логично.

— Вы правы! — Пётр Михайлович хмыкнул. — Конечно, утрировали, в данном случае не было бы обвинения. Вот если бы вы продали знания на другой сектор, а хуже того другому государству, вас бы ничего не спасло. Я просто хотел вас предупредить, что ваша известность, может сослужить вам плохую службу, — его голос обзавёлся особой, змеиной интонацией, мне даже показалось, что он воздействует на меня ментально, что не исключено.

Я сложила руки под грудью и приготовилась слушать внимательно.

— Вы носи… вы бывший обладатель чёрной крови, фигура с таким статусом делается ещё более заметной. Если не знаете, то подозреваете, что общество расколото, неявно, конечно, на два лагеря. Те, кто готов искоренять всех носителей чёрной крови, такое практиковалось на многих секторах, когда появились первые случаи инициации. Но есть и те, кто пытается внушить их полезность обществу и даже продавливают идею, что только они могут уничтожить Чёрные путы Земли.

Независимо от желания, я кивнула, это явно откликнулось на мои личные ощущения. Надеюсь, он не сочтёт кивок как солидарность с последними.

«Палач» сощурил глаза.

— И какова моя роль во всём этом? Я далека от политики и вообще я ребёнок! — я пыталась защититься.

— Очень интересный ребёнок, — Пётр Михайлович скупо улыбнулся. — Вы разительно отличаетесь от своих сверстников, и это делает непредсказуемым ваше поведение и развитие дальнейших событий, — мужчина задумался, но не сводил с меня глаз.

Я боялась, что он обдумывает возможность моей изоляции, боевой настрой быстро улетучился, я нервно стала мять ладони, прилепилась привычка от Алексея Тимофеевича.

— На вас, в конечном итоге, выйдут последние…

— А какой во мне резон, у меня же нет чёрной крови? — надеюсь, он не примет постоянное утверждение этого, за признание обратного.

— Вы можете стать символом, связующим звеном и байкой о возможности нормальной жизни для носителей чёрной крови. Когда это произойдёт, даже если просто кто-то начнёт вести близкие к этой теме разговоры, прошу незамедлительно сообщать мне, — было сказано без угрозы, ровным, можно сказать дружественным тоном, но я поняла последствия, если я что-то утаю.

— Обещаю, что непременно сообщу. Я свободна? Простите, но не переношу тюремные стены.

— Это хорошо, что не переносите. Да, вы свободны, но, если понадобится беседа, я вас вызову.