Книга Призрачная кровь 4, страница 2 – Елена Шатилова

Он говорил вроде спокойно, но я чётко услышала профессиональные нотки. Непростой человек, привык много говорить. Ещё Роман Владимирович умел работать с аудиторией, уделял внимание буквально всем, словно дозируя взгляд и фразы. И знакомство он проводил особенно.

Когда он взял журнал, все приготовились просто вставать, как это было обычно. Он вызвал первую девушку, Наталью, когда она встала, произнёс:

— Свет, — он взял мел и быстро написал руну на доске. Да, сокурсница была светленькая, почти как я.

Вызывая остальных, он присваивал им разные руны: огонь, чистота, воздух, сила… которые, по моему мнению, подходили с натяжкой. Возможно, я зря искала параллель и выбор был случайный. Когда дошла очередь до меня, стала интересно, как он меня наречёт.

— Разум, — сказал он и чуть склонил голову. Я ухмыльнулась. Банальщина, уж лучше бы льдом назвал. А так просто показал, что он в курсе моих достижений.

Закончив список, он отложил журнал.

— Это только малая часть рун, которые придётся изучить магу за всю жизнь, независимо от специализации. Они, как и вы, неповторимы, но составляют единый механизм, в котором важен каждый винтик.

— А если я не хочу быть винтиком? Как-то мелко, — неожиданно подала голос Ира.

— Значит, стань шестерёнкой, — ехидно захихикала Татьяна.

— На шестерёнке ответственности больше, — профессор улыбнулся, сделал вид, что не понял намёка, а может, и не понял. — Если вы не боитесь ответственности, то дерзайте.

— Не боюсь, — фыркнула пампушка.

Обмен любезностями на этом и закончился, рунолог не стал продолжать, по мне это не профессионально. И скорей насторожило. Возможно, цель разговора была вовлечь меня, но примитивно как-то… Ну да, расчёт на ребёнка. Значит, этот тип прибыл в академию по мою душу, — сделала я скорый вывод. Да, может, у меня разыгрался приступ паранойи, но лучше иметь это в виду, общаясь с новым профессором.

А если к сути его сравнения: я до сих пор, в полной мере, не чувствовала себя частью механизма этого мира, скорей я кризисный менеджер, который пытается сдвинуть заржавевший механизм. Но говорить это во всеуслышание не буду. Нет, я не боюсь нажить врагов и завистников, просто не хочу подавать лишний повод для разговора и внимания.

Роман Владимирович был разочарован, я это увидела по мимолётному взгляду, который он всё-таки кинул на меня. Неужели он надеялся, что так тривиально можно вызвать меня на разговор?

Профессор немного порассуждал на эту тему и перешёл к вопросам, которые в его понятии мы должны были с радостью задавать. Не знаю, где он преподавал до нас, но к такой пассивной аудитории он был не готов. Я не стала выделяться и тоже молчала, пусть сам выкручивается. Видно, он был не в курсе, что с начала года мы слышали только бубнёж недопреподавателей и, по сути, никуда не продвинулись. Зазубрили немного материала, без понимания, и всё.

Поняв, наконец-то всю пропасть, с которой он столкнулся, полистал журнал, вздохнул и начал вкратце рассказывать темы, которые мы проходили. Видя практически нулевую реакцию, впал в уныние. Мне даже стало его жаль. Но я не хотела говорить, продолжая анализировать поведение засланца. Наконец-то, на одной теме прозвучал первый вопрос из аудитории, как глоток воздуха для преподавателя, он даже вздохнул с облегчением. Зацепившись, Роман Владимирович начал раскручивать тему.