Книга Заступница, страница 81 – Владарг Дельсат

— Разве что кому-то по вкусу трехнедельный навоз, — морщусь я. — Вот если голубики добавить, тогда можно гадов травить… Да что там гады — вся деревня обезлюдеет!

— Поумирают⁈ — удивляется Оксана, это одноклассница наша.

— Сбегут, — коротко отвечает Стас. — Запах… специфический.

Учительница хихикает, благосклонно кивнув мне. Она видела, конечно, что я глубоко в своих мыслях, потому и спросила, но я эти ловушки узнаю: Яга добивается глубокого понимания. Когда знания именно вбивали, ничем хорошим это не заканчивалось — ошибались просто от страха, хорошо, что сейчас такое невозможно. А урок катится дальше, вызывая дремоту.

На самом-то деле правоту легендарной нашей я признаю. Другие ученики видят, что мы это понимаем, и им тоже хочется знать много — вот и мотивация. Ну а Мире всё в новинку, поэтому я её контролирую краем глаза, чтобы не пугалась незнания. У неё весь третий класс совершенно из памяти выпал, поэтому приходится мягко нагонять. А учитывая, что покойница за плохие оценки делала моей сестрёночке очень больно, то понятны и рефлексы. Но мы, конечно же, справляемся, потому что иначе быть не может.

Кстати, вопрос у меня странный довольно-таки имеется — что с Новым годом делать будем? По идее, надо в зимний сектор ехать, но как я отреагирую на снег? Вот это вопрос, на который я ответа не знаю. С одной стороны, страх уже ушёл, а с другой… Я не знаю просто. Ладушке моей будет очень весело на санках покататься, да Мире ещё, за двенадцать лет снега и Нового года не видевшей ни разу, а вот как я?

Находясь в глубоких раздумьях, не замечаю, как заканчивается урок. Стас собирает вещи, берёт за руку Миру и ведёт нас обеих на выход. Я иду медленно, потому что пытаюсь представить себя вблизи снега, что у меня получается не очень. Но если у меня истерика будет, Ладушка расплачется, а Мира перепугается, а вот это точно никому не надо.

— О чём задумалась, милая? — интересуется у меня Стас, останавливаясь неподалёку от выхода.

— Как я к снегу отнесусь, — со вздохом отвечаю ему. — С одной стороны, младшим надо бы, праздник опять же, а с другой…

— А с другой тебе может стать грустно, — понимающе кивает он. — Ну хорошо, варианта я вижу два: или забудем об этом, или попробуем…

— Мире нужно, и Ладушке тоже, — напоминаю я ему, а сестрёнка прижимается ко мне, заглядывая в глаза, причём у неё как-то снизу вверх получается. И столько в этих глазах эмоций, что я тихо всхлипываю, обнимая её.

— Значит, нужно пробовать, — резюмирует любимый. — Напоим тебя отваром, и будем пробовать, а пока… Стоп, что это⁈

В этот миг как раз через рамку проходит Кикимора Александровна с каким-то незнакомым мальчиком во вполне обычной одежде, купеческого, по-моему, сословия. Мальчик бледен, но выглядит решительным, при этом именно на него реагирует рамка, что привлекает внимание Стаса. Я поднимаю взгляд на камни-определители, чтобы увидеть багровый отсвет как знак опасности для жизни.

— Кикимора Александровна! — останавливаю я учительницу. — Что это за мальчик?

— Только что по Звёздной Дороге провела, — со вздохом отвечает она мне. — Мир у него не самый простой получился, а с чего так — не понимаю…

— Мальчик, постой! — завёт уже собравшегося идти дальше незнакомца Мира. — Тебя как зовут? Я Мира!