Книга Заступница, страница 38 – Владарг Дельсат

«Там» были детские дома, не один и не два, сироты не заканчивались, а тут война, страх, ужас, умереть можно каждую минуту, но люди готовы дарить детям маму и папу. Будь у меня выбор, я бы осталась тут, это я понимаю совершенно чётко.

Там, где били, начинается воспаление, об этом говорит тётя Сара. Значит, что-то ещё делали, не только били, а что — она не знает, при этом боль не утихает, хоть и становится привычной. Любимый понимает, что это значит — нужна связь, нужны медикаменты, которых у нас почти что и нет.

— Можно попробовать йодом, — неуверенно произносит она, — у нас есть немного, но выдержит ли сердце?

— П-почему? — спрашиваю я.

— Это очень больно, мэйделе, — вздыхает тётя Сара. — А тебе уже точно хватит…

— Значит, придётся идти в город, — вздыхает Стас.

— Нет… нет… нет… — плачу я, не желая отпускать его туда, где звери.

Но в этот самый момент тётя Сара замирает, будто её выключают, и в нашей комнате-схроне появляется совсем другая женщина. Одета она в необычное, на мой взгляд, платье. Оно расписано смутно знакомыми узорами, ещё, кажется, чем-то сверкающим украшена. Незнакомка смотрит на нас, вздыхает, а в руках Стаса уже и автомат как по волшебству появляется, не увидела даже, когда он его снял с крючка.

— Здравствуйте, — произносит она, ещё раз вздохнув. — Имя мне Кикимора Александровна, я сопровожу вас в школу Ведовства.

— Видимо, именно о вас Смерть говорила, — понимает мой любимый. — Только Лера не ходит, замучили её почти.

— Я понесу маленькую ведунью, — отметает возражения Кикимора Александровна. — Там вам помогут.

Она совершенно уверена в своих словах, поэтому у меня появляется надежда. Но при этом тётя Сара совсем не двигается, как будто умерла стоя, потому что и не дышит, кажется. От этого зрелища мне немного страшно. Стас же отлично понимает моё состояние, погладив меня, отчего я опускаюсь обратно на подушку.

— Попрощаться дадите? — спрашивает её мой самый любимый на свете мальчик.

— Прощайтесь, — кивает Кикимора Александровна, и в этот момент тётя Сара начинает двигаться.

— Вот и хилф^[34], — приветливо улыбается она. — Ингеле, мэйделе, вы сейчас идёте в свою нейе лебн^[35]. Будьте счастливы, дети!

Она будто знает что-то, чего не знаю ни я, ни Стас, обнимает нас обоих на прощанье, успев шепнуть, что нас здесь всегда помнят и ждут. И я верю ей, потому что она очень хорошая. Затем тётя Сара берёт меня на руки, прижав к себе в последний раз, а я не знаю, хочу ли уходить с этой Кикиморой или нет. Здесь мы почти что дома, пусть и война, но что будет там?

— Вас никогда не разлучат, дети, — произносит Кикимора Александровна. — И принуждать тоже не станут.

— Тогда ладно, — кивает Стас, тем не менее держа автомат так, чтобы, в случае чего…

— Да откроется Путь! — сопровождающая хлопает в ладоши, и на стене схрона появляется дверь. Тётя Сара передает меня ей и снова замирает, как поставленный на паузу фильм, я осматриваюсь по сторонам, прощаясь с нашим домом, с тётей Сарой, со спасшим меня дядей Изей… Пусть у них всё будет хорошо!

За дверью обнаруживается длинная чёрная дорога, которая пролегает между звёзд. Она окружена звёздами сверху, с боков, снизу — кажется, мы плывём среди бесчисленного множества звёзд. Они совсем почти не мерцают, чуть освещая наш путь, но не кажутся холодными.