Книга Ленинградцы, страница 82 – Владарг Дельсат

Вот оно как… Но это ни разу не новость. Мы действительно живём в сказке, во многом благодаря царевне Милалике, ибо именно она сделала сказку сказкой, а не чем-то похожим на ночной кошмар. Что же, будем жить в сказке.

А тем временем Мефодий Игоревич рассказывает, что царство окружают миры, выдуманные людьми, и когда душа устремляется в Тридевятое, она обретает и новое юное тело, и возможность формировать мир вокруг себя. Теперь я понимаю, что именно происходило в переходном мире со мной. Вопрос только, по какому критерию выбираются те, кого пускают в Тридевятое.

— Вам об этом расскажут, — отвечает мне учитель. — Но одно я могу рассказать, потому что это не тайна: они все сироты и обладают чистой душой. Перенесли страдания, потери, болезнь… О себе не думай, лекарь, за тебя просили те, кого ты спас и кого не сумел. А вот возлюбленная твоя — её детство полно было страдания… Понимаешь?

— Понимаю, — киваю я, поблагодарив.

Я действительно понимаю: Тридевятое — это награда. Награда самой сути настрадавшегося человека за то, что он остался человеком. А для кого-то ещё один шанс обрести счастье, как у меня, например. Это очень важно, по-моему, — возможность получить ещё один шанс, семью и жить в сказке. Спасибо за это тому, кто решает, кто бы это ни был.

Ну и об истинных говорит Мефодий Игоревич. На самом деле получается всё просто — пронёсшие свою любовь через смерть, сохранившие её несмотря ни на что и обретают дар истинной любви, потому что это не любовь плотская, а душевная. Сами души договариваются — быть всегда. Именно поэтому и истинная. Урок заканчивается именно на этой ноте, а через десять минут нас Яга во дворе ждёт. Но пока…

— Привет, меня Татьяна зовут, — представляется миловидная девочка лет десяти, одетая в красивый сарафан. — А правду бают, что ты князь? — сходу спрашивает она.

— Катя и Гриша, — представляю я нас, а потом со вздохом признаю. — Правда, да только…

— И об этом люди говорят, что ты титул свой на семью и любовь променял, — улыбается девочка, отчего её серые глаза будто подсвечиваются изнутри.

— Не вижу в этом ничего плохого, — улыбается не чувствующая агрессии Катя.

— То не плохо, — качает головой Таня. — Вы легендой стали…

Вот это уже сюрприз. Я расспрашиваю девочку, и тут оказывается, что о князе Нефёдове многие говорят. Сменяв свой титул и каменный дом на счастье с семьёй в деревне, я стал примером для многих, кто за деньгами не видел души. Даже не знаю, как на это реагировать. Наверное, с улыбкой?

* * *

— Да, — соглашаюсь я, стукнувшись затылком о небо. — Согласен, тут не полетаешь.

— Ну вот, — назидательно произносит Катя. — Так что нечего и бояться.

— Я тебе потом звёздочку на память отковыряю, — улыбаюсь ей. — Потому что ты сама как звёздочка просто.

— Отпустил себя мой милый, — шепчет любимая, смущаясь. — Иди ко мне.

Традиционная экскурсия Яги специально предназначена для таких, как мы, — ощутить небо под руками и успокоиться, а то много откуда приходят. И хорошо, когда из одного мира, а ведь бывает, что нет… Я спускаюсь по лестнице обратно в ступу легендарной нашей, усаживаюсь на лавку, Катя находит себе место у меня на коленях, отчего тянет улыбаться. Мы — истинная пара, нам многое можно, даже то, что считается неприличным для других.