Книга Дракон-вампир, страница 108 – Сильвия Лайм

— Все возможно в этом мире, — пожал широкими плечами Ал. — Главное — хочешь ли?

Щеки вспыхнули, сердце забилось быстрее. Я вдруг вспомнила, как давала слово Сициану. Как говорила, что буду слушаться его, подчиняться. Добровольно буду его лаурией.

Вмиг стало жарче.

Показалось вдруг, что рука Ала на мне дернулась. Я испуганно взглянула на него, пытаясь понять, видит ли он мое состояние, но мужчина рисовал, как и прежде, не поднимая глаз.

Я вернулась мыслями к дожу. Обещание… Входит ли в него еще одно — остаться во дворце Хальвейль навсегда? Я вообще-то планировала вернуться в свой мир. Домой. Поэтому хотелось бы думать, что я теперь почти послушная лаурия, но все это временно.

— Сбегать я не планирую, — покачала головой, Ал бросил на меня короткий взгляд и кивнул. — Но оставаться в этом дворце — тоже.

Черные брови моего собеседника сдвинулись, но он не поднял головы.

— Тебе не нравится роль лаурии? — тихо спросил он. — Это считается большой честью.

Я невольно фыркнула.

— А ты сам бы захотел, чтобы тебя насильно сделали чьим-то любовником, а затем навечно привязали к госпоже? Или к господину?

Ал дернулся и побагровел. Вскинул на меня горящий черный взгляд, и привычная чуть ленивая маска безразличия мигом слетела с его лица.

— То-то и оно, — хмыкнула я.

— Тебе не нравится Красный дож? — спросил он напряженно. — Он — аватар огня. Он не может не нравиться. Всех драконов окружает мощная аура власти. Человеческая природа предполагает подчинение дракону и страсть к нему. Тем более, даже если забыть об этом, ты пила вино огненной крови. Ты…

— Ах вот почему ему так больно смотреть в глаза, — выдохнула я ошарашенно. — У Сициана какая-то там аура!

— Да, — кивнул Ал. — Если дракон того желает, он может доставить удовольствие женщине всего парой прикосновений. В редких случаях хватает и взгляда, чтобы женщина испытала наслаждение.

Меня бросило в дрожь, во рту все пересохло.

— Это… все объясняет, — хрипло ответила я, вспоминая, что предшествовало моему последнему обмороку. Ну, и предыдущим.

Сердце набатом стучало в ребра, стыдно признать, но между ног стало горячо от явившихся образов.

Рука Ала снова сбилась. Я перевела на него взгляд широко распахнутых глаз, без толку пытаясь успокоиться.

— Что-то не так? — негромко спросил он. Как-то особенно глухо.

Черные радужки были напряженно-неподвижны.

Ну вот, не хватало еще опозориться перед другом!

— Нет-нет, все отлично, ты рисуй-рисуй, — выдохнула я и через силу улыбнулась, отвернувшись. — Раз такое дело, сам и представь, понравилось бы тебе испытывать вот это все, «властное», если ты об этом не просил?

— А разве это не приятно? — снова тихо спросил он.

Ох…

Прожгло насквозь.

Нет, Ал мою ситуацию точно не облегчал.

— Приятно, — призналась я, не глядя на художника. — Но подумай сам, высока ли будет цена моей жизни, если я оставлю там только удовольствие да красивые платья лаурии? Я предпочитаю думать, что стою дороже. Если ты, конечно, понимаешь, что я имею в виду.

Некоторое время Ал молчал, а затем неторопливо опустился ниже и взял мою обнаженную ступню. Провел ладонью по стопе, по подушечкам пальцев, обхватив лодыжку… просто чтобы взяться поудобнее.

А я с трудом сдержала вздох удовольствия.

Ну приятно же, ежки-дракошки!