Книга Единые души, страница 70 – Владарг Дельсат

— Мама! Мама! Знаешь, что оказалось? — воскликнула Марья, обнимая Милораду и, будто маленький ребёнок, спеша рассказать всё то, что они с Ваней узнали за этот день.

— Сейчас в карету сядем, и всё расскажешь, — улыбнулась мама, погладив обоих по головам. — Эко вас распирает.

— Да, стоит, — кивнул Иван, всё ещё пытаясь прийти в себя от выясненных новостей. — Незачем всем рассказывать…

Усадив своих детей в карету, уже подозревавшая, о чём ей хотят рассказать, Милорада показала, что готова слушать. Марья же, не в силах сдержаться, принялась рассказывать о произошедшем в переходном мире и что оказалось… Оказалось, что в таком отношении людей они с Ваней были виноваты сами. Женщина, разумеется, знала. Во-первых, потому что это знали все, кто школу закончил, а во-вторых, история царевны Котёнка была хорошо известна, ибо переходный мир у той был чуть ли не страшнее реального. Но, тем не менее, Милорада внимательно слушала, ахала, где было нужно, вздыхала и гладила своих детей, становившихся именно детьми.

Карета ехала домой, Марья всё рассказывала, будто освобождаясь, а вот затем она задала вопрос о том самом сиянии, что яркое, как солнышко, по словам учителя.

— Ваши души почти слились, дети, — объяснила ей мама, — оттого стали сиять сами по себе, таково свойство душ. Кроме всего прочего, это означает, что вы навсегда вместе, пока существуют ваши души. Ну да это вы ещё на уроках узнаете. Сейчас же вам выдали обереги, чтобы вы не слепили умеющих видеть.

— Вот оно что… — протянула Марья. — Значит, мы с любимым для других сияем, да? Здорово…

— Да, маленькая, — кивнула Милорада. — А сегодня у нас праздник. Будут кушанья всякие и пироги сладкие, чтобы радовались деточки.

Ваня понимал, что становится как-то младше в своем восприятии мира, но мама сказала ему не думать об этом, и он послушно не думал, потому что мама не может ошибаться. В этом они были с Марьей едины — полностью, абсолютно доверившись родителям. Милорада это, к счастью, вовремя поняла, быстро объяснив мужу, почему нужно очень внимательно следить за тем, что говоришь.

* * *

Вошедшая в кабинет учительница была среднего роста, одета в традиционную русскую, как Ваня и Марья уже знали, одежду. Волосы новой учительницы были пшеничного цвета, а глаза будто отражали голубое небо. Ласково улыбнувшись, та остановила взгляд на Марье, сразу же почувствовавшей какое-то необычное тепло.

— Имя мне Берегиня Власьевна, — сообщила женщина. — Я буду вам рассказывать о травах, снадобьях и отварах. Что когда собирается, зачем варится и кому нужно. Всё ли понятно?

— Понятно, — вразнобой откликнулись школьники.

Уроки шли будто сами собой и, на взгляд Ивана и Марьи, представлялись очень интересными. Поначалу, конечно, было трудно — не учиться, а перестать бояться. Привыкшая к тому, что каждая ошибка означает боль, Марья сжималась во время проверки заданий учителем, да и Ване было не очень хорошо, поэтому собравшиеся вместе учителя задумались о происходящем.

— Жизнь у них была очень непростой, — сообщил приглашённый царёв лекарь, — за каждую ошибку им делали очень больно, а какое дитя любит боль?

— Значит, надо как-то переиначить эту привычку, — задумчиво ответил ему Мефодий Игоревич. — Но при этом не выделять…

— Ну, раз они боятся боли, то стоит поступать наоборот, — в тон ему ответила Берегиня Власьевна. — Но как бы хуже не сделать. Кикимора, ты что думаешь?