Книга Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод, страница 87 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

— Мама, а можно я выйду замуж сразу за двух мной любимых мужчин? Очень надо!

Не нужно было быть гением сыска, чтобы угадать тех «любимых». Кстати, а имен будущих своих «зятьев» Соня и не узнала. Тяжко вздохнула, отчетливо вспомнив слова Киры о педагогическом провале, и спросила у Леси:

— Зовут-то их как?

— Дмитрий и Роман. И представляешь, как чудно, они оба букву «Р» еще не выговаривают. Дима и Ома, ну прелесть же, да?

Да-а-а. Зато «Леся» у них получается без ошибок, конечно. Соня потерла виски. Что за день сегодня такой? То Гелла дурацкая эта, ее так отчего-то задевшая, то Ома с Димой.

— Думаю, вам для начала еще нужно немножечко вырасти. И потом, скажи, зачем сразу замуж? А почему не попробовать просто дружить? Это можно вполне и втроем, и впятером, да хоть всей группой!

Дочь крепко задумалась. И молчала до самого общежития. Что было бы странно и для нее совсем нехарактерно, но мать занята была собственными грустными мыслями, за что себя потом неоднократно ругала.

Должна была догадаться, должна была вспомнить!

Ночной припадок с Лесей случился впервые, когда она была еще очень маленькой. Месяцев пять, не больше. И застал Соню врасплох, едва не доведя до сердечного приступа, тем более что Борис снова задерживался на работе. Отсутствовать именно в самое нужное время у него всегда получалось как-то само собой. Все неприятности в Сониной жизни происходили, когда его не было рядом. И как-то справлялась же.

Но тогда при виде скорчившейся в спазмах дочери на Соню нахлынул такой лютый ужас, что даже «скорую» вызвать она не сразу сообразила. Уже много позже, пройдя кучу врачей-«самых лучших специалистов», но так и не получив лечения и диагноза, она методом проб и ошибок сама нащупала способ этих приступов избегать.

Спала рядом, гладила маленькое, худенькое тельце дочери при первом же напряжении, самом слабом намеке на судороги, и припадок тихонечко отступал. Утром малышка не помнила ничего: ни жуткой боли, ни своих криков и стонов. Зато Сонечка помнила каждый приступ и тщательно все их записывала в отдельную книжку: дата начала, продолжительность, тяжесть.

Где теперь эта книжка?

В этот раз не было никаких предвестников: девочки тихо уснула с улыбкой на лице, прошептав только: «Жалко, что Катя разбилась». Соня фыркнула тихо. Вот уж точно, «устами младенца». Надо было сразу же куклу эту на голову Кате надеть, вместе с пакетом, и постучать сверху еще для надежности. И не было бы тогда у них всех этих бед. И знать не знала бы Соня про всяких драконов, дриад в фартунгах с котогномами и ВСЕБЕСИМами. Но разбитую куклу обратно не склеишь, придется довольствоваться тем, что есть. Запретить себе думать об этом и спать. Впереди очень трудное время.

Она так и сделала, примостилась на самом краю их кровати и вырубилась, провалившись в темный омут без сновидений.

Разбудил ее тихий, как будто приглушенный детский писк где-то в ногах.

Соня подпрыгнула, как заправский скирус, в полной темноте попытавшись нащупать источник странного звука, и наткнулась на окаменевшее Лесино тело. Она же холодная! Быстро схватила дочку на руки и заметалась по комнате, не помня, где здесь включается свет, вообще растерявшись, Соня испуганно билась о стены, как птица в клетке. Растирала малышку, пыталась согреть ее, целовала, звала очень жалостливо, трясла, пытаясь ее разбудить. Бледные сжатые губы, зажмуренные глаза, холодный пот, мокрые волосы. Как могла она пропустить снова этот кошмар, как посмела забыть?