Книга Блондинка и Серый волк, страница 90 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Она даже устала, пытаясь все объяснить, а он так и не очень поверил, с сомнением слушая и ухмыляясь. И вот это он зря. Была у Агаты черта — тоже семейная — невероятное упрямство, запредельное просто. Уж если Гессеры решили чего — остальным остается расслабиться. Мир подождет.

И уже спустя пару часов терпеливого мозгокомпания Руд ставил вполне себе приличный щит от ментальных и огненных атак, и даже пульнул пару довольно ощутимых ледяных шаров. Правда, пытались-то огненных, но это неважно. А Агата упорно заговаривала воду из живой в мертвую и точка. Рыбки раз за разом переворачивались брюшками вверх, раки дружно ее ненавидели, лягушки просили пощады.

— Агата! Я сейчас, кажется, сдохну.

По имени он ее называл редко. Не сдохнет, конечно, но первые шаги всегда и везде очень трудно даются. Как ему сейчас. Как младенцу, рискнувшему встать с четверенек и сделать первый человеческий шаг. Впереди тяжкий труд, тысячи новых падений, но Рудольф ощутил себя… магом. Ощущение могущества, силы. Пусть еще такой маленькой, неуклюжей и нерешительной, но — его личной.

Совершенно счастливый, он обессиленно упал рядом с девушкой, все еще умерщвляющей упорно все живые создания в чаше источника. В сотый раз щелкнул пальцами, прикоснувшись к воде, и она ожила.

— Ну почему, Руд⁈ Почему у меня не получается?

— Злишься. Наверное. Отпусти того, на кого ты постоянно злишься. Это тебя отравляет, а ты уже травишь потом все живое.

Серьезно? «Отпустить» — это как? Она никого и не держит. Врет себе, мелочно лжет и трусливо. Конечно же, Павла она ненавидела, уходя. И эта заноза в ней все так же сидела. Лишь притихла эта боль немножечко.

Прикоснулась к воде. Рыбки сдохли. Наверное, они все скоро выйдут и ей надают хвостами по мордам.

— Странная ты. Сама же сказала — все в прошлом. Зачем же тогда помнить это плохое? Вспомни лучше хорошее. Мы все друг друга меняем, и это зачем-то нам нужно. Разве не так? Почему-то ведь он стал твоим первым мужчиной, я прав? Просто вспомни и прости.

Она вспоминала. И тот их поход, когда несчастному аспиранту буквально на голову надели группу из школьниц. И их взаимную ненависть, испытания. Уважение, впервые блеснувшее в серых глазах знаменитого Канина. Им нужно было остаться друзьями. Зачем ее понесло еще дальше?

Да, он очень много ей дал. Все то, чему сегодня учила Агата Рудольфа, ей дал Паша Канин. Вот так же — сидел вечерами и терпеливо втолковавал, вел просто за руку. Делал из нее настоящую. И ведь получилось!

Тряхнула светлой своей головой, и коснулась воды. Несчастные рыбки, словно не веря в свое нежданное счастье, неуверенно пошевелили хвостами.

Получилось! У нее это вышло! Простила и отпустила, и стала гораздо взрослее. От счастья бросилась на могучую шею ошалевшего на мгновение Рудольфа. Замерла.

Нет, второй раз на те же опасные грабли она наступать точно не будет. Друг так друг. Отчего-то смутившись, они отодвинулись друг от друга, задумавшись каждый о чем-то своем.

— Пора спать. Я обернусь и согрею тебя. Нож из рук не выпускай на всякий случай. Оборотни не рискнуть нас навестить, но зверь сюда хаживает разный. И опять же — патруль.

Агата ухмыльнулась весьма плотоядно, но рассказывать ничего больше Руду не стала. Хватит с него новостей на сегодня, всему свое время.