Книга Блондинка и Серый волк, страница 42 – Марианна Красовская, Нани Кроноцкая

Постучались, получили дозволение войти… и замерли на пороге. За столом, рядом с благообразной старушкой с белом платочке сидел ранее уже известный обоим путникам маг. Этот… Лукас… нет, Жозеф Как-его-там.

И он их тоже узнал.

— Ба, баронесса Гессер и ее оруженосец! Какая неожиданная встреча! Что вы забыли в этих глухих местах?

— Эм… налегке путешествую, например? Изучаю вон… флору и фауну. Подойдет?

— Какая вы любопытная барышня! А к Василисе Яговне зачем пожаловали? Давайте, кстати, вашу корзиночку, которую вы так тщательно за спиной прячете, и…

Тут глаза королевского мага вдруг изумленно расширились и засверкали фиолетовыми огнями:

— Не могу поверить! А ну-ка руки на стол живо!

Агата попятилась, но воздушная петля вдруг захватила ее запястья и дернула резко вперёд.

— Фамильный перстень госпожи Грюнгильды! Умереть не встать! Где вы его нашли?

— Э-э-э…

— На Чертовой мельнице, — быстро сказал Рудольф. — Знаете, там русалки бродят ещё.

— Так мельница сгорела давеча.

— Ага. Это мы… случайно. Костёр не затушили.

— И как мог перстень оказаться на мельнице? — скептически прищурился маг.

— Откуда мне знать? Спросите у этой вашей… Грюнгильды. Может, она вспомнит.

— Грюнгильда Брунова была убита и ограблена полгода тому назад. За сведения о происшедшем была объявлена награда, на всех столбах висели листовки. Уверен, что каждая собака это знала.

— Я не… правда. Если бы я знала, что это какой-то фамильный перстень, неужели бы я его носила так запросто? — качнула головой Агата. — Вот, смотрите, — она легко стянула с пальца проклятое украшение. — Даже следа от него нет. Два дня только и ношу.

Маг вдруг поймал ее кисть в свою руку, притянул к себе, внимательно рассматривая. Потом перевернул и щекотно провёл пальцем по линиям на ладони. Агата невольно вздрогнула.

— Кажется, вы говорите правду. Насколько я знаю, перстень непростой. Если бы вы его украли или сняли с покойницы… — маг многозначительно промолчал.

Агата сглотнула, мысленно поклявшись больше незнакомые вещи не брать. Она буквально слышала, как Рудик за ее спиной очень громко подумал: «Я же говорил».

— Так. А теперь — корзинка. Ее вы тоже нашли, я полагаю?

— Э-э-э…

— Елена Яговна просила передать сестрице своей гостинцы, — снова со вздохом выручил Агату Рудик. — Все вопросы к госпоже Василисе, выходит. Нашего в корзинке… ага! Чайник только.

И Рудольф с нахальным видом забрал из корзинки чайник и сунул предмет раздора прямо в руки опешившей старушке. Та дрожащими руками поставила туесок на стол.

— Прекрасно, — кивнул маг. — Что у нас тут? Настойка болиглава, ага. Перо… феникса, если я не ошибаюсь. Василиса Яговна, это ведь феникс?

— Да что ты несёшь, окаянный! Какой ж это феникс? Фазан обычный. Перо фазанье, одна штука, мне на шляпку. И… положи не трогай! Это глаза тритоньи маринованные.

— Да? А похоже на икру саламандры, очень похоже. М-м-м, какая прелесть! Огневица черноцветная, крайне редкая трава. У нас не растёт. Откуда?

— Да какая ж это огневица, родимый? Куриная слепота ж. Ох, и где ж ты травоведению учился?

— В Урианском университете, Василиса Яговна, в нем самом.

— А у меня ещё письмо для вас, — спохватилась Агата, решив, что сгорел сарай — гори и хата. — Вот.

Бабка шустро выхватила у неё письмо, на мгновенье лишь опередив мага. Пробежалась глазами, потом скомкала и через плечо бросила: лист бумаги вспыхнул и осыпался пеплом на землю.