Книга Демон по подписке, или Контракт на попаданку, страница 89 – Дарина Ромм

— И то, и другое. Но есть еще кое-что, о чем не могу тебе рассказать — я просто не знаю, как оно работает. Это что-то из области исполнения желаний. Не знаю, откуда у тебя такое взялось, но это есть. Думаю, тебе нужно поговорить с моей двоюродной сестрой Региной. Она единственная проклятийница на Невсолее.

— Невсолея — это твой мир так называется?

— Ты даже не поинтересовалась названием мира, в который попала? — демон в удивлении приподнял брови, и мне показалось, сделал это как-то брезгливо, если не сказать хуже.

Это что, меня обвиняют в неподобающем отношении к этому миру? Восхищение не высказываю, от восторга не пузырюсь и не бегу в библиотеку изучать фолианты с историей этой Невсолеи, чтобы проникнуться ее величием?

Я опять начала злиться, а слабость в теле начала активно усиливаться. Ужасный, ужасный день! Валерка этот окаянный, невесть откуда взявшийся. Даниланис, которому я нужна только для пользы его миру… Все словно сговорились довести меня до ручки.

Поджала губы и процедила:

— Нет, не интересовалась. Знаешь ли, с момента, как сюда попала, сильно занята была… То от «пахаря» удирала, то в тюрьме сидела и на рудники готовилась отправиться с билетом в один конец. Потом твой лекарь меня в спячку вогнал почти на неделю. Следом твоя бывшая магией припечатала так, что я чуть Богу душу не отдала.

Подняла глаза на лицо Даниланиса и порадовалась, какая богатая гамма чувств на нем нарисовалась. Тут тебе и недоумение, и растерянность, и злость вперемешку со все тем же равнодушием. Да, богатая мимика, с такой в актеры надо идти.

Решив, что обязательно посоветую это рогатому гаду, припечатала:

— В общем, я так впечатлилась местным «гостеприимством», что никакого желания что-то узнавать про здешний мир у меня не возникло. Единственное, чего я хочу, это поскорее вернуться домой!

Выплеснулась и замолкла, чувствуя, что силы окончательно меня покидают. Противная слабость все больше растекалась по телу, вгоняя меня в какой-то коматоз. Даже тот жуткий напиток, что недавно сунул мне демонюка, не помогал больше, хотя должен был вштырить всерьез и надолго.

— Марина… — сквозь вату в ушах услышала голос демона. Видела, как шевелятся его губы, но ничего больше не слышала.

И вдруг в голове тонко-тонко запела противная нота. Сначала одна, затем вторая, третья… десятая… Пока все они не слились в громкую мелодию, самую, наверное, депрессивную на свете — «Адажио» Сэмюэла Барбера. Однажды я ее слушала на концерте и чуть не взвыла под конец исполнения.

Я вскрикнула и схватилась за голову, словно пытаясь унять это звучание. Терла виски, давила на лоб, но музыка не уходила. Сквозь ее звуки я слышала зовущий меня голос Станисласа. Чувствовала прикосновения его рук, но они тоже не могли прогнать заполняющую меня гадкую мелодию.

«Хорошо хоть не „Реквием“ Моцарта заиграл», — мелькнула дурацкая мысль, и в этот момент к звукам начали добавляться страшные картинки.

Станислас Даниланис

Марина, сидевшая бледнее бледного, вдруг совсем позеленела. Закатила глаза, схватилась за голову и застонала, ни на что не реагируя. Потом вообще начала сползать без сил с дивана — едва успел подхватить ее на руки. Усадил себе на колени, обнял и зашептал всякие нежности, одновременно сканируя ее состояние и пытаясь понять, что с ней происходит.