Книга Демон по подписке, или Контракт на попаданку, страница 54 – Дарина Ромм

Но нет. Я буду двигаться медленно и осторожно, загоняя тебя в свою ловушку, моя Марина. Ловушку, из которой ты сама не захочешь убегать…

Постоял ещё немного, затем материализовал одеяло и накрыл им сладко спящую красавицу. Сбросил с себя одежду и скользнул к ней под одеяло — пусть привыкает просыпаться рядом со мной. Прижал к себе её податливое во сне тело и закрыл глаза, млея от удовольствия. Спи, милая. Оставим наши ссоры и объяснения на завтра — а то, что они будут, я ни секунды не сомневаюсь.

Но пока ты спишь, и я могу просто обнимать тебя. Вдыхать твой запах, слушать лёгкое дыхание и мечтать о том, как однажды ты ответишь на мои чувства…

Я погладил её по спине и не удержался — забрался пальцами под ворот халата. Погладил нежную кожу на плече и замер, когда она вдруг выгнулась, прижалась ко мне упругой грудью, обхватила руками за шею.

Запрокинула лицо и, не открывая глаз, прошептала:

— Станислас, поцелуй меня… Пожалуйста.

Марина

«Честный бес» Аметист вернул меня в ту же спальню, откуда взял. Откланялся и исчез — не успела я оглянуться.

Со скуки прошлась из угла в угол, не зная, чем заняться до прихода Станисласа. Ни телевизора, ни книг в комнате, естественно, не было. Некоторое время глазела в окошко на ровные газоны и расчерчивающие их белоснежные дорожки — и вдруг дико захотелось спать. Видимо, действие лечебного отварчика целителя до сих пор не закончилось. Или суматоха в ректорском кабинете вылакала из меня все силы.

Неважно. Главное, через пять минут после возвращения в свою — не свою — комнату я вскарабкалась на кровать, на минуточку прилегла и тут же заснула. Несколько раз честно приоткрывала глаза, затем «только на секундочку» закрывала — и снова уплывала в прелесть сонной нереальности.

Один раз мне показалось, что в комнате кто-то появился. Попыталась приоткрыть глаза, но именно сейчас ко мне пришло самое сладкое видение.

Снились ласковые руки, трогающие меня. Нежно гладили спину, разгоняя по ней сладкие волны. Волос касались поцелуи и чьё-то тёплое дыхание. По шее пробегали кончики пальцев, оставляя после себя дрожь удовольствия.

И голос… Жаркий, жгучий. Шептал слова, от которых таяло моё сердце — мне никогда не говорили такого. Не только сердце плавилось — тело тоже предательски потянулось к ним, всё сильнее отзываясь желанием.

И я полетела им навстречу. Скользнула к настойчивым прикосновениям, к дыханию, целующему мои волосы и виски. Губы сами потянулись к чужим губам, уверенные, что они помогут погасить разгорающийся пожар, и простонали то, что вообще не должны:

— Станислас… Поцелуй меня…

— Моя девочка, — прозвучал хриплый шёпот в ответ, и наконец его губы накрыли мои, заставляя застонать от удовольствия. Боже, как же хорошо!

Поцелуй был неторопливым, со вкусом, будто с моих губ пили чудесный нектар, жалея упустить хоть каплю. Язык ласкал, сплетался с моим, словно приглашая на танец. Руки — всё такие же нежные, но уже нетерпеливые и настойчивые — пробирались туда, где всё горело от нестерпимой жажды чувствовать их.

И они не подвели — вот уже кончики пальцев на моём голом животе. Трогают, гладят, рисуют красивые узоры — не знаю откуда, но я уверена, что узоры красивы. Прохладные губы касаются вершинок груди, такие контрастные с его жарким дыханием, что я мгновенно покрываюсь мурашками. Дурацкая мысль «когда же я успела раздеться», тает, уносимая горячим, обжигающим шёпотом.