Книга Я бегу по снегу босиком дальше, страница 8 – Нани Кроноцкая

Лад тоже не выглядел бодро, в отличие от весело поворачивающего штанины явно чужих брюк Лера.

— Волверине, по какому праву ты решил носить мои вещи⁈ — Драконы всегда щепетильно относились к своему гардеробу, в отличие от зверолюдей.

— Мальчики, я конечно, дико извиняюсь, но мне вдруг показалось: у нас есть проблемы важнее дележки штанов и художественного словоблудия в мой адрес. Я ошибаюсь?

Венди спустилась в гостиную, располагая инобук на столе, разместив рядом очередной инофон и доставая из нагрудного кармана странный прозрачный плоский предмет, в виде слегка мерцающей прямоугольной пластины.

— Итак, что мы имеем. А имеем мы нападение на совершенно секретную резиденцию Инквизиции, с использованием запрещенных артефактов и заклинаний, одновременно из шести удаленных локаций. Пока вы тут нежно и бережно отправляли птичек домой, я изучала маршрут их полета. Точно источник атакующих манипуляций определить мне не удалось, но кое-что я успела. Вот, смотрите.

На экране инобука была открыта карта района с красными точками на ней. — Все шесть атак произведены с полигонов твердых бытовых отходов, проще говоря — городских свалок. Что интересно, две из них — действующие, две закрыты и реорганизуются, а еще две — закрыты почти тридцать лет назад. Они давно забыты и местные власти усиленно делают вид, что их никогда даже не было. О чем это нам с вами говорит, многомудрые сьерры?

— О том, что у тебя, похоже алиби. Одновременно в шести местах хулиганить тебе еще никогда не удавалось. — Резво уклонившись от молниеносно полетевшего в него простейшего бытового проклятия в виде диванной подушки, Лер разлегся на белом диване.

— Второе нападение за сутки, а вы, милостивый наш Гуло, демонстрировали нам пока лишь свою волосатую задницу, и редкую для себя разговорчивость. Не правда ли?

Лад был не просто недоволен. Дракон был в тихой ярости.

— Ладушек, меня тревожит твоё внимание к моему подхвостию. Но в одном ты несомненно устойчив — в своей манере меня вечно недооценивать. Хоть в чем-то у нас есть стабильность.

Клавдий слушал вполуха эту веселую их перепалку и думал:

Как все же забавно: каждый раз, их новая командировка начиналась типично. Словно не старые друзья, практически братья, начинали работу в одной команде, а группа отправленных в летний лагерь подростков оттачивала на сверстниках острые зубки. Это он называл про себя «период разминки». Неделю, не меньше, они будут еще зубоскалить.

Да они же и были — бессмертными детьми этого мира. Вечно юные, не знающие усталости и скуки, они напрочь были лишены способности унывать. Разве что, погрустить и задуматься. Кратковременно.

Древние, как этот мир, с генетической тягой к справедливости, честные и жизнерадостные.

Летописи утверждают, что все современные азеркины* были прямыми потомками древних титанов. Широко образованные, неутомимые гении эти не хотели взрослеть. Не сейчас. Не сегодня.

— Это ты традиционно себя перехваливаешь. Неужели есть повод, хвостатый? Поделись и я буду тобою гордиться.

— Естественно есть, как обычно. Я традиционно прекрасен. Что тебе, например, говорит симпатичное слово оппуньо**?

Ответом была тишина. Молчавший все время их перепалки Клавдий резко на ноги подскочил, раздувая ноздри и взревел низким голосом, возбужденно потирая руки: