Книга Второе дыхание, страница 25 – Любовь Негодяева

— Что? Ах! Бедная девочка! Такое испытание, а она в тягости! Мерзавцы! Отравители! Нелюди! — взорвался гневными выкриками зал.

— Я перенес ее на кушетку, но не смог привести в чувство. Очень удачно в этот момент в покои постучался лекарь.

— Как кстати. Наверняка любовница подговорила, — хмыкнул один из журналистов.

— Господин Киран Данни напоил Энни жидкостью из маленькой склянки, и она очнулась. Но была вялой. Бледной до синевы. Жаловалась на головокружение, бессилие, потерю слуха и зрения, — признался маркиз.

— Что случилось дальше? — потребовал продолжения рассказа судья.

— Я убедился в измене супруги и устроил скандал, — выдал де Божен. Склонил голову, вцепился руками в волосы и ошеломленно затих. А вместе с ним и все присутствующие, пытающиеся переварить услышанное. А заодно осмыслить факт столь откровенной глупости молодого человека.

— Когда впервые вступили в интимную связь с экономкой? — спросил Аттей де Валентай.

— Именно в тот день. Она так сочувствовала. А еще утешала и утверждала, что слуги в курсе похождений хозяйки, но сохраняют молчание, опасаясь ранить мое сердце грязными слухами.

— И Вы поверили? — я гневно сжала кулачки и попыталась справиться с приступом ярости. Неужели не видел, что спектакль сыгран бездарными актерами. А факт измены в буквальном смысле притянут за уши.

— Да, — покаянно выдохнул Сильвестр. — И специально устраивал громогласные ночные представления, чтобы заставить тебя страдать. Потому что разрушительная ревность сжигала меня изнутри.

— Глупец, — только и смогла выдавить. Хотя в голове крутилось много витиеватых земных словечек. — Ваша честь, позвольте задать несколько вопросов Себастьяну Готье? В ответ хочу услышать лишь краткое «да» или «нет».

— Разрешаю.

— Сударь, Элеонора Штаффер подговорила Вас опорочить мое доброе имя?

— Да, — на удивление правдиво возвестил брюнет.

— Лично Вам выгоден развод семейной пары де Божен?

— Да.

— Надеялись, что опозоренная девушка вынужденно согласиться на неравный брак с соблазнителем?

— Да.

— Считали, что у маркиза должна родиться дочь?

— Да.

— Девочка не может претендовать на наследие предков. Поэтому намеревались стать герцогом? Мечтали, зачать сыновей, которым перейдет титул и имущество?

— Да, — после очередного правдивого ответа он буквально размазался по столу, придавленный возмущенным ропотом местной аристократии.

— Вы являетесь близким родственником экономки?

— Нет, — помещение утонуло в багровых всполохах, утверждая обратное.

— Ваша честь, у меня закончились вопросы, — чувствую, я в шаге от того, чтобы разрушить образ наивной юной малышки. Нужно исправляться. Чуть надуваю губки. Хлопаю ресничками. — Господин поверенный, это ужасно. Он буквально растоптал мою счастливую жизнь и идеальную репутацию. Неужели аферист не понесет наказание? Эдак всякие проходимцы начнут лазить по спальням благородных леди, порочить честное имя и склонять к мезальянсу. От грязных инсинуаций меня даже законный супруг не смог защитить. Ах, дамы и господа, в какое страшное время мы живем!

Вот так. Если вчера подходящего закона для альфонсов не было, сегодня появится. И весьма жесткий. Не станет высшее общество мириться с угрозой. А мне нельзя оставлять врагов за спиной.

— Себастьян Готье, — подал голос судья. — Уточните степень родства с Элеонорой Штаффер.