Книга Развод длиной в галактику, страница 21 – Юки

— А у нас есть выход? – возразил я ему, начиная закипать. – Или может ты знаешь что-то, чего не знаю я? Часа хватит, чтобы осмотреть там все. Выйти, сделать перерыв, провести дезактивацию костюма и обратно.

— И все равно это безумие! – возмутился техник, яростно потрясая лазерной отверткой. – Такие работы проводят на тех станциях исключительно дроидами! И потом, кого вы предлагаете отправить внутрь?

— Я пойду. Как видишь, дроидов у нас нет – те, что есть, на такое не способны, – спокойно ответил я, и Томас заткнулся, посмотрев на меня, как на сумасшедшего. –

Ну да, кто ж в здравом уме сам на такое согласится. Это ж риск несмотря на защиту.

Не обращая внимания на его реакцию, я открыл панель, за которой хранились костюмы и начал переодеваться в оранжевый комбинезон со шлемом. Техники молча наблюдали за мной, не спеша останавливать. Понимали, что я прав, и если не починить двигатель, то застрянем здесь навечно. И я знал, что никто из них не сможет этого сделать. Кроме меня – недаром же я обучался у лучших, чтобы поддерживать легенду.

— Если что пойдет не так, вытаскивайте меня оттуда. Используйте манипулятор, чтобы в тамбур меня затащить, – проинструктировал я потрясенно молчащих мужчин. – Но я надеюсь, что этого не понадобится. Все, я пошел.

Томас кивнул, и в его глазах я увидел уважение. А я застегнул магнитный замок и шагнул к реакторному отсеку. Дверь тамбура с шипением открылась, пропустив меня в буферную зону, и тут же закрылась. На табло над головой замигало красным предупреждение: «Уровень радиации критический, 30000 мЗв».

Черт, похоже еще и утечка. Значит у меня не час, а полчаса.

Собравшись с духом, я снова проверил герметичность костюма радиационной защиты и, выдохнув, нажал кнопку на двери. На меня тут же дохнуло жаром, а может это дорисовало мое воображение, ведь костюм был не только радиационно-, но и термоустойчив.

Не теряя времени, я бросился к громадине конструкции из металла, и торопливо открыл диагностическую панель. Видимо, костюм все же был на пределе, и что-то да пропускал, потому что почти сразу на лицо набежал пот. И я даже вытереть его не мог.

Матерясь про себя, я в спешке провел диагностику, но приборы показывали ровно то, что мы обнаружили и до этого: охладители и корпус повреждены, но их легко можно заменить и залатать снаружи манипуляторами. А вот накопитель почему-то не конденсирует энергию, необходимую для прыжка, хотя с ним-то все в порядке. Черт, не хотелось, но придется проверять вручную.

Достав инструменты, я бросил быстрый взгляд на таймер. Еще двадцать минут у меня, и то не факт.

Я шагнул по ребристому полу мимо серебристой гофры воздухоотведения, пролез под свисающей связкой силовых кабелей и обошел кругом активную зону реактора, где в сверкающей оболочке из ульфамарила, металла с альфы Центавра, таилась невидимая смерть в виде изотопа уранита, аналога урана, добываемого всего на десятке планет.

Чувствуя, как к горлу подступила тошнота, я подобрался к белому баку накопителя, давя в себе инстинкт самосохранения, вопящий, что мне пора убираться отсюда. Проклятье! Так, что там у нас?

Электромагнитный запор щелкнул, открыв мне внешнюю оболочку накопителя, мигающую огоньками и пестрящую датчиками. Дальше лезть было опасно, иначе энергия вырвется и просто спалит тут все к чертям вместе со мной.