Книга Ведьмина роща, страница 97 – Елена Абрамкина

— Да куда же ты полез?! – Глаша подхватила барахтающегося мальчишку на руки и вытащила из реки.

Тот закашлялся громко, уцепился ручонками за ее плечи, заплакал с перепугу. Вынесла Глаша его на берег, усадила на траву, гладит по голове, успокаивает, колдовством медовым поливает:

— Ты зачем в самый омут полез? Головешкой-то кудрявой думать нужно! Хорошо, я увидела да вытащить успела, а так бы долго искали тебя папка с мамкой и слезы лили.

Молчит мальчишка, всхлипывает, к Глаше жмется. Обняла она его, покачивает, баюкает, а сама вспомнить пытается, с какого он двора. Здесь все русые да рыжие, а этот чернявый, кудрявый, точно цыганенок. Может, из Огневки или в гости к кому приехал?

— Ты где живешь? Пойдем, до дома тебя провожу, согреться да переодеться тебе надо. Нынче хоть и жарко, а вода больно студеная.

Притих мальчишка, замер, потом вдруг лицо к ней поднял – сверкнули на солнце глаза зеленые. И опомниться не успела Глаша, как оказалась в объятьях водяного.

— А и правда, проводи меня до дому, Глашенька, а лучше со мною останься! Много сокровищ в подводном царстве, а такой красоты не отыскать!

Очнулась Глаша, оттолкнуть водяного пытается, бьет руками по плечам могучим:

— Ах ты бессовестный! Отпусти меня сейчас же, а то громко кричать стану! Прибегут деревенские да покажут тебе, бесстыжему, как надобно с девушкой разговаривать!

Смеется водяной, не пускает:

— Кричи, коли охота, да только кто ж ведьме на помощь придет? Деревенские на тебя силки понаставили на лугу да у моста, изловить, точно зайца, хотят. Я потому и заманил тебя на берег, предупредить хотел. А ты кричишь, ругаешься. Я добра тебе желаю, Глашенька.

Не унимается Глаша, вырваться силится, до колечка заветного дотянуться. Холодно в руках водяного, силы точно утекают куда-то, голова кругом идет, дыхание перехватывает.

— Как я тебе поверить могу, ежели ты обманом меня заманил да теперь силою держишь? – едва дыхание переводя, шепчет Глаша. – Отпусти, коли правду говоришь!

Глаза зеленые так и смотрят, так и тянут мысли в омут глубокий, да только не мил ведьме молодой холодный и темный омут, лесу да солнцу сердце предано. Вздохнул водяной, руки разжал.

— Заманил, чтобы от беды удержать. Рассердились люди, что ты своей волею воротиться отказалась, решили поймать и силою здесь оставить.

Отдышалась Глаша, кулончик с листом смородинным сжала в кулаке, силу из рощи зовет, а сама с водяного взгляд не сводит, каждое движение примечает. Непрост водяной, скор да коварен: глазом моргнуть не успеешь – околдует, в реку утащит.

— А ты и опередить их решил, значит? Сам меня изловить! – Вскинула голову, гордо сказать хотела, да голос после ласк его совсем не слушается, дрожит да хрипит. Видит Глаша: не справиться одной, коли силой в воду потащит, надо птиц скли-кать.

— Да что же ты меня за врага держишь, Глашенька? – улыбается водяной, а сам ближе подходит, к реке ее теснит. – Неужто я плохое тебе что сделал? Из реки позволил вернуться, сейчас сам предостеречь пришел. А брат-то одну на деревню отправил, хоть и знает, что люди худое замышляют. Прошлый раз насилу тебя у смерти вырвал, как же мог он тебя снова к людям пустить? Это так он тебя любит?