Книга Ведьмина роща, страница 68 – Елена Абрамкина

Запищало, зачирикало отчаянно, зашипело, покатилось по подоконнику да как зазвенит! Глаша глаза распахнула, села в кровати, глядит – Фимка на окне птичку поймал, лапкой держит да на Глашу поглядывает. Под столом миска глиняная покачивается, а вокруг нее земляника разбросана.

— Разбудила-таки, чирикалка бестолковая! И ягоду всю раскидала. – Кот фыркнул и брезгливо тряхнул лапой, освобождая птицу. Та встрепенулась и бросилась к Глаше, в одеяло зарылась.

— Ну тише, тише. – Глаша погладила птичку и серьезно посмотрела на кота. – Что стряслось у вас?

Фимка выудил застрявшее между когтями перо и отвернулся:

— Хожий велел сон твой оберегать, с рассвета самого сижу на страже. А эта, – он мотнул головой в сторону Глашиных рук, где испуганно сжалась синичка, – расчирикалась. Пусти, мол, к знахарке! Я ей объяснял, увещевал ласково, а она – шир – и в комнату. Ну тут уж я прямо к своим обязанностям приступил – бросился тебя грудью заслонять!

Глаша едва смех сдержала:

— Спасибо тебе, Фима! С таким защитником мне никто не страшен, даже синица!

Обернулся кот, посмотрел на Глашу желтыми глазищами:

— Я со всей душой к тебе, а ты насмешничаешь!

Фыркнул и во двор прыгнул.

— Ох и врун! – пискнула синица. – Я едва подлетела, он как кинется!

Глаша посадила птицу на стол и встала:

— Ты ко мне или мимо пролетала?

— К тебе, Глашенька, с посланием от Хожего, – защебетала птичка. – Так он беспокоится о тебе, милая! Так тревожится!

Глаша достала гребень и села у окна:

— А чего тревожиться? Меня тетка Варвара без его веления из комнаты не выпустит.

— Ох, Глашенька, – птичка боязливо покосилась за окно и подобралась поближе к постели, – нынче ведьму старую хоронят да дитя недоношенное. Не к добру такие покойники, милая.

Вспомнила Глаша день вчерашний, как Кондрата тетка Варвара со двора прогнала. И хотела же Глеба расспросить, что с ребенком стряслось, да ночью пожалела, а сейчас его и след простыл.

— А отчего ребенок умер? – спросила Глаша, а у самой от слова этого внутри все заныло.

— От матери бестолковой! – пискнула синичка. – Сама погубила, а на тебя спирает, мол, ведьма присоветовала.

— Да как же так?! – Глаша аж подскочила. – Мы же виделись с ней последний раз на костровке. Я и не знала тогда, что она беременна, думала, просто толстая.

— Ой, Глафира-знахарка… – Синичка снова юркнула к ней под одеяло. – Не должна я была тебе говорить об этом, не велел Хожий!

— А ты и не сказала ничего толком. – Глаша достала птицу из постели и вернула на стол. – Непонятно, зачем меня будила.

— Так меня Хожий с наказом к тебе послал, – встрепенулась синица. – Потому и примчалась, жизнью рискуя.

— И что за наказ? – Не по сердцу Глаше слово это было, да виду не подала.

Синичка снова на окно оглянулась и зачирикала:

— Велел серьги да кольцо с листьями надеть и из дому, что бы ни случилось, не выходить. «И пусть при тебе наденет, – сказал, – да не снимает, покуда сам не сниму. А не сделает – беду накликает».

Страшно стало Глаше от слов этих, вспомнилась и ведьма старая, и мазанка ее проклятая, и слова вчерашней гостьи ночной. Бросила она гребень да кинулась листья смородинные искать. Кулончик серебряный сам в руке оказался, точно всю ночь она его держала, а серьги и колечко никак найти не может. Все ящики посмотрела, все сумки – нет нигде, все надаренные украшения есть, а листов смородинных нет как не было. Распахнула шкаф, принялась все платья и сарафаны на пол выбрасывать да карманы просматривать. За этим и застала ее тетка Варвара.