Книга Ведьмина роща, страница 48 – Елена Абрамкина

В комнату заглянула тетка Варвара:

— Разбудила?

Аксюта сердито отпустила руку сестры и вышла, Варвара посмотрела ей вслед и покачала головой:

— Секреты твои знахарские выпытать хотела? Тьфу, бестолковая! Я ей говорила, что не можешь ты ими делиться, а ей все неймется.

За воротами было не так многолюдно, как говорила Аксюта: то ли разошлись уже, то ли и не было никого особо. Варвара вывела Глашу на крыльцо и пошла отпирать калитку. Первой прорвалась Анисья, положила перед Глашей штапель цветастый, скатерть льняную расшитую, ленты атласные цветные да серьги золотые, повалилась в ноги, и плачет, и смеется, слова ласковые говорит, за Зорьку благодарит. Глаша ее на ноги подняла, успокаивает, от подарков отказывается. Только тетка Варвара и слушать ее не стала, подняла ткани да серьги и в дом унесла.

Следующим явился коновал Митрофан – здоровенный мужичина с рыжей, местами седой уже бородой и страшными косматыми бровями. Этот на чай по-соседски напросился и все на Глашу поглядывал с любопытством, шутками да прибаутками ее развлекал. Страшно Глаше делалось от смеха его раскатистого, от бровей косматых да глаз пронзительных, но виду не подавала, вместе с теткой Варварой чаем угощала. Посидел Митрофан немного да и восвояси пошел, только Глаше напоследок шепнул, что будет к ней безнадежную скотину отправлять.

Вытолкала Варвара коновала, Глаше путь преградила, нахмурилась:

— Ты от подарков не отказывайся, не то людей обидишь сильно! Никто не хочет у ведьмы в долгу оставаться, а если ведьма отказывается оплату принять, знать, не по добру она дело свое делала, не по чисту сердцу, и хорошего от такого дела не будет.

Нелюбо Глаше народ обдирать за то, чего не делала, да, видно, ничего тут не попишешь – крепко ее ведьмою окрестили, надобно теперь соблюдать все обычаи, коли хочет до конца лета в мире дожить. Обещала Глаша тетке впредь от оплаты не отказываться, подобрела та, снова ее на крыльцо вывела. И Аксюта тут как тут: достала из-под крыльца венок, что дядька Василий вчера принес, да на Глашу его нахлобучила.

И потянулся народ ко двору Яхонтовых новой ведьме почет воздать да помощи попросить. У Акулины коза ногу порезала, рана загноилась; у старухи Феодоры внук с животом мается: объелся зерна в курятнике; у деда Евмена глаз правый видеть перестал. И рада бы Глаша к Глебу их отправить, да не приехал еще тот. Слушает Глаша людей, справочник по травам, что ей Глеб оставил, листает, а сама все на рощу поглядывает, все вспоминает ручей да поляну их заветную. Так и просидела на крыльце до самого обеда. А в обед заявился Сашка, притащил откуда-то букет цветов полевых, встал посреди двора, голову опустил и стоит, точно теленок, в землю смотрит. Люди у ворот притихли, шепчутся, кто головой качает, кто посмеивается, и все на Глашу глядят, ждут, что будет. А Глаша углядела в букете травы, что Феодорину внуку заварить бы хорошо, поднялась не спеша, к брату пошла. Тот букет ей протягивает, а сам молчит, еще ниже голову опустил.

— Спасибо, Саш, как раз нужные принес. – Глаша забрала букет, разобрала да раздала: часть Феодоре, часть Акулине, часть деду Евмену, а что осталось, в веночек свой вплела.