Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 5 – Анастасия Разумовская

Чёрное пальто, идеально сидящее на фигуре. Брюки со стрелочками. Сверкающие чёрным кремом ботинки с узкими длинными носами. По осенней-то грязи! Или он приехал в машине? Да, наверное, ведь за окном дождь, а на его одежде нет ни пятнышка влаги. В руке — изящная тросточка с серебряным набалдашником в виде головы дракона.

Ему было лет за сорок точно, судя по тонким, словно вырезанным на лице морщинкам. И по седине.

Не грабитель, уже хорошо. Слишком интеллигентное лицо. Профессор? Возможно. На какого-то английского лорда похож, вот что.

А может, он журналист или писатель? Может, просто книжку обо мне написать хочет? Интересно, сколько платят тем, о ком пишут всякие биографии? Ведь платят же, да?

А я тут в пижамке. Жёлтой.

Магистр Литасий неверно понял моё молчание. Он прошёл в кухню, поставил кейс, который держал в руках, на стол, открыл, достал сложенную газету, развернул и положил передо мной:

— Не отпирайтесь. Не стоит. Я знаю всё.

На фотографии было моё лицо, лыжная шапочка, поблёскивающие синевой очки. Ну и моя бишечка на плече: надёжная, как калашников, простая, как… как калашников, ижевская винтовочка Би-7–2.

Моя прелесть…

Её мы продали год назад. Я отстаивала любимицу до последнего. Верила, что пока мы с ней вдвоём, ни разу не попаду в молоко. И уж точно не застрелюсь.

— Предварительно справки я навёл.

— Ну хорошо, — сдалась я и невольно погладила бишечку на фотографии пальцем. — Я это я. И что вы хотели?

Родненькая, скучаю! Ветра и степи, как я скучаю по тебе!

— Предложение к вам у меня есть.

Литасий оглянулся на стул так, словно хотел сесть, но заметил на нём пластилинового солдатика и, кажется, передумал.

— Слушаю вас.

Я оторвала взгляд от памятного снимка, сделанного как раз в декабре, на тренировках в Тюмени. Тогда я узнала, что зачислена в сборную, и для девчонки двадцати одного года это было… это был просто головокружительный успех.

— И да, я очень занята. У вас пятнадцать минут, чтобы изложить суть дела, а после этого я попрошу вас покинуть квартиру, в которую, замечу, вас не приглашала.

— Дверь…

— Была открыта, я помню. Но адекватный человек позвонит, даже если дверь распахнута настежь.

— Звонок? — переспросил он. — Ни колокольчика, ни рынды я не видел.

Я закатила глаза. Сохранила на ноуте проделанную работу, сложила руки на столе и демонстративно уставилась на незваного гостя.

— Что ж, — господин Литасий поджал узкие губы, — услышал я вас. Повредили вы позвоночник. Назад одиннадцать месяцев и три года. Не в спорте вы больше. Чемпионом не стать вам. Снимки и медицинский диагноз я смотрел. Необратимо это.

Вот же… я аж задохнулась от наглости мерзавца.

— Знаете что? Пятнадцать минут это слишком много. Не желаете ли пойти вон, сударь? — прошипела ему в лицо.

Не знаю, почему вдруг обратилась к нему именно так. То ли потому что он и правда очень походил на «сударя», то ли потому, что мне казалось, так острее и язвительнее.

— Благодарю, нет. Не на что вам надеяться. Никем вы стали. Живёте в трущобах. Нет перспектив. Вариант вам я готов предложить.

Я едва в лицо ему не расхохоталась. Ну то есть это… шарлатан, да? Сейчас начнёт предлагать мне лекарство или какой-нибудь реабилитационный центр. Мне стало скучно. Однако я привыкла держать слово, поэтому просто терпеливо уставилась на часы.