Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 21 – Анастасия Разумовская

Росинда выпялилась на него:

— Но шестой же Пушистик! Его же… нельзя!

Магистр не ответил. Все невольно оглянулись на меня, и я даже успела увидеть сожаление, мелькнувшее в синих глазах Рос.

— И что, нельзя поменять дракона? — хрипло уточнила я.

— По традиции — нет, — жизнерадостно возразил Грогий.

Харлак безучастно заметил:

— Можно бросить жребий, кто на каком полетит.

— Каждый выбрал себе сам, — хмыкнула Валери, — что выбрал, на том и полетит. Вон, пустышка уверена, что она приручила Пушистика. А может, и правда? Она ему явно понравилась.

Они все смотрели на меня с насмешкой или равнодушием, в голубых глазах Валери и вовсе откровенно светилось злорадство. Кроме Харлака, тот не смотрел. Росинда тоже отвернулась. Магистр не встал на мою защиту, впрочем, кто бы сомневался. И надо было бы послать всех в пень, но… Я нахмурилась:

— То есть, вы хотите, чтобы я села на дракона-убийцу?

Убиваться о дракона мне не было ни малейшего резона. Вот вообще не собираюсь исполнять это дурацкое…

— Я сказал, — сказал магистр Литасий, а потом открыл невидимую дверь прямо посреди арены, шагнул в неё, дверь захлопнулась, и магистр исчез.

Грогий погладил подбородок и ухмыльнулся. Очки его блеснули.

— Команда решает сама, — проворковал профессор. — Сама, только сама. Хотите — бросайте жребий, хотите — решайте поединком. Шесть драконов выбраны, а кто на каком полетит — решать только вам.

— Мы можем договориться, — вдруг заметил Аратэ и хитренько глянул на меня. — Можем поменяться драконами, и я полечу на Пушистике.

— Не смей! — рассердилась Валери.

Рыжик усмехнулся, но даже не оглянулся на неё. Его глаза смотрели только на меня и загадочно мерцали, а губы морщила улыбочка. «Плут и пройдоха, — поняла я, — из тех, кто идёт по жизни, танцуя. Любитель риска и авантюр». От таких людей я всегда старалась держаться подальше: никогда не знаешь, что ждать от них в следующий момент. Но сейчас у меня особо не было выбора.

— Предположим. И что ты хочешь от меня? — спросила его прямо.

— А что ты можешь предложить?

Он подошёл ко мне и встал так, что заслонил мне всё. Его щёки золотились медью щетины, очень короткой, лишь придающей коже характерный отлив.

— Не знаю. У меня ничего нет. Может, я тебе песенку сочиню?

Ну а что ещё? Я хотела, чтобы он вслух произнёс то, что читалось в лукавых глазах. Что-то весьма неприличное, как мне кажется. Если Аратэ просто желает заполучить мой поцелуй, то это будет очень скромно и целомудренно.

Охотник, спортсмен на любовном фронте, желающий захапать все «медали».

— Аратэ! — снова возмутилась Валери.

Парень не отреагировал, смотрел на меня в упор и гаденько ухмылялся.

— Ну… — я опустила взгляд, задержала смех и почувствовала, как краснеют щёки — к ним прилила кровь, и лицу стало жарко. — Не знаю… могу подарить тебе то, что никогда и никому не…

И резко замолчала, словно запнулась. Ну давай, извращенец, додумывай за меня недосказанное. Я-то имела в виду пощёчину. Ни разу в жизни никого не била по щекам. Это можно считать подарком?

— Ого, — присвистнул парень. — Так быстро?

— Жить-то хочется, — ответила я, усиленно изображая простодушный вид.

— Мы теряем время, — возмутилась Росинда, — вы как хотите, а я пошла к своей Искорке. Думаю, Аратэ быстро разберётся с новенькой. Не к чему их ждать.