Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 175 – Анастасия Разумовская

Ему понадобилось два часа, чтобы разобраться, как здесь работают торговые лавки, как правильно платить, и уже вскоре он, одетый в чёрный пуховик, тёплые ботинки и штаны, в шапке, с двумя дальнозвонами в карманах, ехал в рогатой самодвижке под номером семь в сторону её дома. Сердце пело, как золотой колокольчик, а от улыбки онемели губы. И отчего-то хмурые пассажиры, скользящие по его лицу равнодушными взглядами, начинали снисходительно усмехаться, а женщины поправлять причёски.

ПРИМЕЧАНИЕ

Насчёт улицы Стахановцев: тут, как мы видим, переводчик снова накосячил. Фамилия Стаханова, героя-ударника, ему не говорила ничего, и он перевёл по созвучию.

Ллидарий и его Норный дом ещё появятся в книгах цикла. А с одним из его представителей (и братьев) читатели романа «Стой, я недоговорила!» уже знакомы))

Мы с папой сидели на кухне и пили чай. Арсланг составил нам компанию, но он читал учебник по матану и наши разговоры не слушал. Зурган и Эльзята уже спали, а Альмана ещё не вернулась из Москвы. Мама была с ней. За окном сгустились сумерки, рассекаемые золотистым светом уличных фонарей. Мы рассматривали фотографии, которые прислала Альма, и шептались.

Я уже не грустила. Всё было совершенно чудесно: ээжа подключила всех родственников, и сумма на платье и на поездку сестрёнке собралась очень быстро.

— Мы как мушкетёры, — шутил папа, — один за всех и…

— … все за одного, — хмыкнула я.

Какая же сестрёнка красивая в алом спортивном купальнике и такой же юбочке, с золотом по подолу!

— Она точно станет чемпионом и прославит фамилию Убушаевых, — уверенно заявила я.

Папа усмехнулся, в уголках его глаз прорезались добрые морщинки.

— Это не главное, Иляна, — вздохнул он, — главное — семья. Главное, что все мы вместе.

И накрыл мою ладонь своей. Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как от счастья сердце тает, словно масло в печи. Я дома. Мы вместе. Как те свечечки в лодочке из теста, которые мы делали на Зул. И жестокое испытание, и обман, и подлость, и предательство — всё осталось позади, в другом мире. Только всё ещё ныло плечо. Мне было бесконечно жаль Харлака, и непонятно, почему он так повёл себя. Нет, почему как раз понятно: его бросила любимая девушка, предпочтя богатство, его публично унизил её избранник, а его принц отрёкся от вассала. Ярость и ненависть оборотня вполне объяснялись и даже почти оправдывались, но…

Всё это осталось там, куда я больше не вернусь. И синеволосый принц с ледяными глазами — тоже. И, может быть, я ошибаюсь, возможно, Харлак прав: однажды Эрсий станет таким же Мёртвым богом, как и убийца его отца, но…

Могла ли я поступить иначе?

Нет. Почему? «Я его люблю? — спросила себя неуверенно и тут же мысленно покачала головой: — Нет». Эрсий был принцем из сказки. Красивым, как… леденец на палочке. Такие часто продают на кассе, иногда они просто просятся на язык. Я даже пару раз, не выдержав напора маленькой девочки в душе, сдавалась и покупала. И каждый раз была разочарована: это всё тот же сахар, просто в приятной для глаза форме и заманчивых расцветок.

Сахаром Эрсий не был. Но и моим человеком он тоже не был. За всё время нашего общения между нами ни разу не возникло ни теплоты, ни доверия. Так что я совершенно не переживала, что этот леденец достанется другой девочке.