Книга Биатлон. Мои крылья под прицелом, страница 141 – Анастасия Разумовская

— И кто же его оскорбил? — банши подняла брови, оперлась локтями о стол и положила подбородок на сложенные кисти рук.

— Ты, благороднейшая. Или станешь отрицать, что покушалась на девушку, которая находится под моей защитой?

Эрсий поднялся.

— Объясни толком, что произошло, Аратэ.

— Дракон под Иляной упал в воздухе. Стремена были подрезаны, и девушка свалилась с седла прямо в воздухе, — коротко проинформировал Аратэ. — В нашей команде нет больше никого, кто желал бы Иляне смерти, кроме феи смерти. Не так ли? Или у тебя есть слова в защиту своей невиновности, Валери?

Принц хотел было сказать, что нельзя решать такие дела так поспешно, но банши перебила его:

— Нет. Я желала ей смерти и желаю. Твой вызов принят, Аратэ.

— Мой принц, — Харлак вскочил, опрокинув стул, и прижал ладонь к груди, — позволь мне сразиться вместо твоей невесты, защитив её имя. По праву вассала.

Эрсий покосился на него.

— Моим вассалом не может быть человек, лишивший себя чести. С сегодняшнего дня ты свободен, Харлак.

Странно было, что оборотень сам этого не понял, всё же было так очевидно. Однако Эрсия буквально обдало смесью острых эмоций: обиды, злости, потрясения.

— Все поединки после турнира, — припечатал принц. — Валери, хочу, чтобы ты дала слово не вредить Иляне, дочери её матери, ни делом, ни словом, ни пением до конца турнира.

— Моё слово — твоё, — послушалась банши, вышла из-за стола, он подошёл и подал ей руку.

И уже покидая зал, Эрсий почувствовал, как ему в спину ударило чьё-то злорадство, но двери отсекли его, и он так и не понял — чьё.

В этот раз мы тренировались по-настоящему, и я предложила сыграть в реальный бой, разделила команду на фейри и мортармышей, одни убегали, другие догоняли, первые отстреливались, вторые — уворачивались. Магострел в чём-то был функциональнее наших винтовок: если не вкладывать в него всю полноту силы, он не убивал. Им можно было даже ослепить врага, оставив его при этом зрячим.

Валери хотела было возразить и начала уже, но Эрсий поднял руку, останавливая невесту, и снова поддержал мою идею.

Он вообще был странным. Когда я смотрела на него неожиданно, то ловила взгляд, который принц тотчас отводил. Моё сердце продолжало вести себя по-детски, то замирая, то начиная биться чаще от этих случайных взглядов. Я понимала всю глупость собственных чувств: Эрсий был чужим парнем чужого мне мира, мы вообще через дня два расстанемся навсегда. К тому же я совсем его не знала. Он постоянно был отстранённым, закрытым, но…

Видимо, где-то очень-очень глубоко во мне жила маленькая девочка, грезящая о прекрасном принце. А Эрсий был очень красив. И его молчаливая загадочность, его равнодушие и закрытость притягивали меня к себе, побуждая раскрыть тайну тёмного принца.

Аратэ с Росиндой, к моему удивлению, держались рядом со мной, не отходя практически ни на шаг. Но радовало, что лепрекон пришёл в себя: был шутлив и весел, иногда язвителен, но в целом, в норме. А вот Рос… Я старалась помнить, что женщина выбирает не только мужа себе, но и отца своим детям. И, конечно, семье тяжело жить в развалинах замка, да ещё и долг, который повиснет над роаной, если она не выйдет замуж за Аратэ, радости жизни не прибавит и на детстве её малышей скажется губительно… И всё же было тяжело видеть, как Росинда, ещё недавно заявлявшая, что её любовь не знает преград, смеётся над каждой шуткой лепрекона, улыбается ему самой нежной улыбкой и вообще отчаянно демонстрирует свою лояльность. Она даже ожерелье из жемчуга носила постоянно. Прямо поверх комбеза. И это выглядело, мягко говоря, нелепо. Не знаю, каким чудом в нашей стремительной гонке, пальбе по живым мишеням, падениям, скольжениям нитка не порвалась, а жемчуг не рассыпался. Магия золотого народа, не иначе.