Книга Попаданка для Лорда-Дракона, страница 88 – Тоня Рождественская

— Да, – отвечаю я. – Но других вариантов просто не существует…

Жизнь очень странная штука.

Когда-то мне казалось, что я знаю все наперед, могу предположить, как сложится моя судьба. Если не до мелких деталей, то хотя бы в общих чертах. У меня был жених, учеба, увлечения, планы. И я представляла, куда это все должно меня привести. Знала, кем я окажусь лет через пять, десять или пятнадцать. Не могу сказать, что я была дико в восторге от того, что должно было предложить мне будущее, но и диких возражений против него тоже не испытывала. Однако, почему-то всегда смутно ощущала, что рождена для чего-то другого.

Адель Энгрин тоже наперед знала свой удел, но вот она как раз была с ним категорически не согласна. Не согласна настолько, что была готова поставить на кон все, лишь бы изменить его. И вот в один прекрасный день для нас с ней все и правда изменилось. Ее судьба переплелась с моей, а моя – с ее. Разъединенные мирами, мы практически стали едины, вплетая свои сущности в чужое бытие. Обе в разной степени чужачки для своих миров, мы стали своими в других, нашли в них то, чего нам так не хватало.

У этой удивительной истории мог бы быть прекрасный конец. Если бы не одно «но» – играть с фатумом глупо и слишком самонадеянно. Потому что если у вселенной были какие-то планы на наш счет, то с нашими она считаться никак не собиралась. Так что она просто вернула все на свои места, приведя свой замысел в необходимый ему порядок.

Равновесие мироздания, мать его. Никуда не попрешь…

И, наверное, в этом есть своя мудрость. Да вот только как жить после того, как поняла, что на самом деле вселенная ошиблась в главном? Потому что в действительности мы обе были совсем не на своем месте. Ведь очевидно, что наши души перепутали еще в самом начале. Потому что Адель так хотела вырваться оттуда, куда столь отчаянно стремилась вернуться моя…

Но мечты, это всегда просто мечты. И глупо жить ими, забывая про реальную жизнь.

— Привет! – слышу родной до боли голос. – Принес твое любимое.

— Сырное? – переспрашиваю, выглядывая в коридор.

— Ну, – улыбается Лешка, почесывая затылок. – Ты не настолько долго отсутствовала, чтобы я забыл.

Теперь между нами присутствует странная неловкость, граничащая с отстраненностью. Очень непонятное чувство, ведь я знаю его чуть ли не с младенчества, и всегда ощущала себя рядом так до странности естественно, как будто он был моей неразделимой частью. Но сейчас этого нет. Причем, не только с моей стороны. От него тоже исходят волны растерянного смущения. Будто мы и правда больше не знаем, кто мы теперь друг для друга.

Мы по-прежнему вместе, только теперь скорее как друзья и соседи, чем как пара. Весьма трудно заставить себя почувствовать что-то иное, после того как оба лишь недавно потеряли что-то очень важное.

Но мы пытаемся жить как прежде. Не то, чтобы желая забыть о былом, а скорее стараясь преобразовать эту черную дыру боли в светлое чувство печали. Получается с трудом, но попытки мы не оставляем. И для этого рассказываем о том, что кто-то из нас пропустил. Ощущаю странное мазохистское удовольствие вспоминая об Акрэйне по вечерам. Но хотя бы хоть так возвращаюсь в тот мир…

— Я тут подумал, – говорит Леша, когда мы по привычке устраиваемся в гостиной, чтобы глянуть какой-нибудь фильм. – Может, нам нужно куда-нибудь съездить?