Книга Академия Последнего Шанса, страница 35 – Наталья Добкевич

Я кивнула.

Мы сели на пол, разложили дневник между собой.

Руны светились ярче прежнего.

— Она здесь, — сказала я. — Моя мама. Она говорит со мной через дневник.

— Ты чувствуешь её?

— Да.

— Тогда спроси. Спроси, как нам победить.

Я закрыла глаза. Положила ладони на страницы.

— Мама, — прошептала я. — Помоги.

Руны вспыхнули. Слова сложились в предложения — новые, которых раньше не было.

«Чтобы запечатать Бездну навсегда, нужна кровь стража и кровь сосуда. Смешанная кровь. Добровольно отданная. В полнолуние. У врат Бездны».

Я открыла глаза.

— Что это значит?

Киран побледнел.

— Это значит, что мы должны пойти туда. В Пустоши. К вратам.

— И отдать кровь?

— И смешать её. Добровольно.

Я посмотрела на свои руки. На его руки.

— Мы умрём?

— Не знаю. Может, да. Может, нет. Никто не проводил этот ритуал тысячу лет.

— Но если мы этого не сделаем...

— Тогда Бездна откроется. И все умрут.

Тишина.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня.

— Киран, — сказала я. — Я не хочу умирать.

— Я тоже.

— Но я не хочу, чтобы умирали другие.

— Я знаю.

Мы молчали.

Потом я взяла его за руку.

— Тогда идём.

— Куда?

— Готовиться. У нас есть время до полнолуния?

— Две недели.

— Значит, за две недели мы должны стать сильнее. Узнать всё, что можно. И принять решение.

— Вместе?

— Вместе.

Он притянул меня к себе.

Мы сидели в подземелье, обнявшись, и смотрели на светящиеся руны.

Впервые за долгое время мне не было страшно.

Потому что он был рядом.

Потому что мы были вместе.

---

Следующие три дня превратились в бесконечный спектакль.

Мы с Кираном играли роли, которые выбрали сами, — влюблённых, которым нечего скрывать. Но внутри каждого из нас жил страх. Страх, что Сесилия не поверит. Страх, что её люди увидят слишком много. Страх, что настоящие чувства, которые мы прятали за этой игрой, однажды вырвутся наружу и погубят нас обоих.

Всё началось наутро после той ночи, когда я впервые поцеловала его.

Я проснулась в своей каморке с ощущением, что мир перевернулся. Губы всё ещё хранили тепло его поцелуя. Пальцы помнили, как переплетались с его пальцами. Сердце билось ровно и спокойно — впервые за долгое время.

А потом я вспомнила: у нас есть две недели.

Две недели до полнолуния. Две недели, чтобы подготовиться к ритуалу, который может либо спасти мир, либо убить нас обоих.

Я села на койке, обхватила колени руками и уставилась в стену.

— Ты справишься, — сказала я себе. — Вы справитесь.

В дверь постучали.

Я вздрогнула. Сердце ушло в пятки.

— Кто там?

— Айрис, это я, — голос Лиама. Глухой, усталый.

Я открыла. Лиам стоял в коридоре с опухшими глазами и взлохмаченными волосами. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь.

— Лиам? Ты чего?

— Можно войти?

Я посторонилась. Он вошел в мою каморку, огляделся — впервые. На его лице мелькнуло что-то похожее на жалость, когда он увидел убогую обстановку.

— Здесь... тесно, — сказал он.

— Привыкла.

Он сел на край койки. Я осталась стоять у двери.

— Айрис, — начал он. — Я вчера видел...

— Я знаю, что ты видел.

— Ты выходила из подземелья. Там, где профессор Веласкес проводит свои эксперименты.

— Лиам...

— Не надо, — перебил он. — Я не слепой. Я видел, как ты смотришь на него. Как он на тебя смотрит. И я... я просто хочу знать: ты в порядке?

Я растерялась. Из всех вопросов, которые я ожидала, этот был последним.